30 янв. (…) # Купил в «Науке» 14 томов писем Тургенева — безумие при безденежьи. #

1 фев. (…) # Говорят, что поэт Н. Рубцов из Вологды, о смерти которого сообщалось, был задушен не то своей женой, не то любовницей[31]. Есть еще страсти на земле… # (…) # Вчера, наконец, купил 14 томов писем Тургенева, о которых долго мечтал. Я никогда их не читал подряд, а только в случайных публикациях. Интересно! Мое внимание на них обратил Н.Р. Эрдман года 2–3 назад[32]. # (…) # У американских космонавтов [на «Аполло-14»] заедает механизм стыковки[33]. Возможно, им придется вернуться обратно без высадки на Луне. #

2 фев. Американские космонавты летят. # Выползал из своего уединения. Смотрел в «России» фильм «Бег», похвалами которому полны газеты.[34] Обедал в ЦДЛ. Долго стоял в очереди на такси на Пушкинской площади. # В ЦДЛ (…) # Фильм «Бег» очень неровен. Он одновременно и талантлив, и безвкусен. Ему как бы не хватает умного редактора. В сценарии пропали какие-то важные звенья и вместе с тем много лишнего. Замечательно играет Хлудова Стрженевский[35]. Чар[н]ота — М. Ульянов почти хорош. (…) Однообразен А. Баталов, роль которого деформирована в сторону героическую, чего нет в пьесе. Он внешне похож (по гриму) почему-то на Абрама Эфроса[36]. Местами видна фанера декораций. Массовки хороши. Фильм кончается как художественное целое минут за 15 до фактического конца. Все после сцены встречи Чарноты с Люськой неинтересно и слабо. Есть пошлость. Зная дальнейшую судьбу возвратившихся на родину казаков, можно ли так аляповато ставить их сцену. И текст тут тоже ужасно фальшивый. (…) Пошловат эпизод с гробовщиком и коллективным самоубийством. Если бы его выбросить, (…) развернуть трагикомически роль Баталова, найти финал для Хлудова и вообще другой финал фильма, четче выстроить драматургию, то фильм мог бы быть превосходным. Насколько мне не понравился «Скверный анекдот»[37], настолько многое пленяет в этой работе Алова и Наумова. В лучших сценах угадан стиль Булгакова: редкая у нас вещь в кино. # Недавно мне пришла мысль и я все время к ней возвращаюсь — что-то сделать из истории моей детской любви в Озябликове и встречи с ее героиней через 21 год в военной Москве[38]. Это — или большой рассказ, повесть или… мог бы быть отличный сценарий, но такую тему не утвердят. Тут вся прелесть в том, что в зрелой женщине я видел все еще ту самую девочку. Может быть, ввести ее дочь (на самом деле был сын), которая «та». Детская любовь — бурная, дикая, отчаянная — контрастирует любви «взрослой», счастливой как бы, но лишенной чего-то, что было там[39]. ##

3 фев. Сегодня в «Московском комсомольце» напечатана «беседа» со мной. Это сокращенный и чуть измененный текст послесловия к пьесе (…)[40]

[вклейка газетной статьи — на той же странице с заглавием «В переулке на Остоженке»: ] # Для театра им. Вахтангова (…) # Суровой зимой 1920 года в одном из переулков на Остоженке начинается действие пьесы, заканчивается оно весной 1922 года. Эта датировка не условна и не приблизительна: за ней конкретная историческая действительность. (…) В некоторых героях пьесы, может быть, угадываются черты реальных прототипов, но я не ставил себе задачей историческую портретность. Она обеднила бы и сковала мой замысел. Правильнее сказать, что в пьесе все исторично, хотя в ней свободно скомпонован тот материал, который мы знаем из мемуаров и устных преданий. # Все персонажи вымышлены. Но мне хотелось бы, чтобы за пределами сюжета чувствовалось, что где-то рядом существуют и великий гигант Станиславский, и фантастический Мейерхольд, что в Политехническом гремит бронзовый бас Маяковского и в кафе поэтов читает «Пугачева» Сергей Есенин. # (…)

5 фев. Космонавты высадились на Луне в 12 часов 16 минут. Сейчас, когда я пишу это (в половине девятого вечера), они уже ходят по Луне и собирают камни.

5 фев. (…) # Рассказ Эдлиса[41] из первого варианта мемуаров Жукова о том, как Сталин сначала хотел сам принимать парад Победы в июне 45-го года и упражнялся в верховой езде в Манеже, но сколько его ни подсаживали на лошадь, та его скидывала и брыкалась. (…) Будто бы вообще первый вариант мемуаров был более антисталинистским. ##

7 фев. Моя светская жизнь продолжается. # Днем был у Арбузова[42]. (…) # Потом обедал у Гариных[43]. (…) # От них перед ночью заехал к Ц.И. (…) ##

8 фев. (…) # За два дня устал с отвычки от шлянья по гостям и наслаждаюсь сегодня одиночеством. #

15 фев. (…) # Вечером разговор с [Е.Р.]Симоновым[44] — как в Версале: «счастлив, что начинаю работать», «мы все очень рады» и т. п. На днях будут распределять роли. (…) # В редакции [ «Нового мира»] очередное событие: Озеровой и Берзер предложено подать заявление об уходе. #

16 фев. (…) # Как-то не могу привыкнуть к тому, что с пьесой все в порядке. (…) # Надо походить на спектакли вахтанговцев, посмотреть актеров, но не хочется одному. Может, снова приедет Эмма. # Привычка к неудачам — скверная привычка: когда все идет нормально, чувствуешь себя не в своей тарелке. Было время: была и другая привычка — к удачам. Они быстро кажутся нормой, словно иначе и быть не может. Как это ни странно — и неудачи тоже начинают казаться нормой, если их много подряд. #

18 фев. Вчера отдал пьесу в журнал «Театр». (…) # (…) # У Твардовского был консилиум. Врачи заявили, что нужен перерыв в лечении для отдыха организма, и просят взять его домой. Ц.И, услышав это от В.А. [Твардовской], тут же у телефона заплакала. В этом есть нечто зловещее. В больницах предпочитают, чтобы безнадежные больные помирали не в их стенах. Он сам хочет лежать на даче, это почему-то сложно для семьи в смысле ухода. У него вылезли волосы от облучения. # На днях подвез на такси Шуру Шток. Она была вежлива, я тоже. А после моего разрыва с Т. она больше всех поливала меня грязью, что сыграло роль в моем отдалении от Исидора[45]. ##

20 фев. Вчера был в ЦДЛ на обсуждении повестей Юры Трифонова в секции прозы. (…) # (…) # Возвращаюсь к Юре. Сейчас «час-пик» его успеха. (…) ##

21 фев. (…) С наслаждением читаю письма Тургенева. # (…) # Лопаю гречневую кашу из концентратов. Не хочется ни к кому идти обедать. #

22 фев. (…) # Бибиси сообщает, что Валерий Челидзе[46], друг и соратник акад. А. Сахарова, был недавно вызван к генеральному прокурору СССР, и тот предупредил его, что если комитет Сахарова не будет официально зарегистрирован (а кто его зарегистрирует?), то власти его станут преследовать «по закону». Р.[47] рассказывал, что этот Челидзе имеет огромное влияние на Сахарова. ##