Сурок недоверчиво покачал головой.

— Возле Сотки? Врёшь.

— А ты сбегай, проверь, если не веришь. Тут недалеко, не обломаешься.

— Не обломаюсь? Шутник ты, — Сурок натянуто улыбнулся. — Наглеешь, Дон. Оружием обзавёлся, друзьями, про цветовую палитру забыл совсем, — это он так ненавязчиво напомнил мне про свой синий статус. — Кстати, ты в курсе правил ношения огнестрельного оружия в Загоне?

— Я ему объясню, — сказал Гук. — Пойдём, Дон. Ты же не против, Сурок, если мы пойдём?

— Ну что ты, Гук, конечно идите.

Шоу в Радии завершилось. На полу валялись обрывки обёртки, бумажные стаканчики. Уборщики сметали мусор к воротам, забивали в мешки. Зрители разошлись, но экран ещё светился. Показывали отрывки прошедших событий, правда, без звука. Бегали зайцы, отплясывал Мозгоклюй. Вокруг шоумена крутились девочки в стрингах, а оператор пытался удержать камерой самые привлекательные места.

— В траве возле дерева, говоришь? — спросил Гук.

— Ага.

— И подсумок с тремя снаряжёнными магазинами?

— Ты же не дурак, Гук. Зачем спрашиваешь?

— Просто… Сколько у тебя версий? Каждому своя? Нашёл там что-то?

— Если и нашёл, то чё?

— Да мне всё равно. У меня правило: в чужие дела не лезть. А вот если Контора заинтересуется, где ты шмот свой подобрал, она весь путь твой отследит и проверит. Или допросит с пристрастием.

— Мёрзлый тоже допросом грозил.

— Когда Мёрзлый спрашивает, нужно отвечать без утайки.

Гук свернул к жилым блокам.

— Куда мы? — спросил я.

— А ты как думаешь? Время седьмой час. Приведём себя в порядок, поужинаем. Но для начала поставим тебя на учёт. Это позволит тебе получать особые предложения по сотрудничеству. Поступают они не часто, но оплата за них намного выше. Для некоторых это основной способ выживания.

— Знаешь, я уже получил одно. Даже два. И оба кровавые.

— Ты про группу Тощего?

— Именно.

— У тебя такой взгляд, как будто ты недоволен.

— А чему радоваться? За два дня я убил четверых. Человек! Ты хоть представляешь… Хотя ты, конечно, представляешь. Но всё равно — четверо. Это не считая складов и потом на пустыре. Там я только видел, что падают, а убил или ранил…

Гук смотрел на меня совершенно спокойно.

— Привыкай, по-другому жить ты уже не будешь.

— Жил как-то раньше.

— Это раньше и там. А сейчас ты здесь.

— И как быть?

— Для начала зарегистрируем твоё оружие.

— Не думал, что тут можно иметь личное оружие.

— Загон не тюрьма, можешь иметь хоть танк, главное, зарегистрируй его в арсенале, чтобы Контора знала, что он есть и что при необходимости она может отправить тебе предложение по стандартному или особому сотрудничеству.

Как-то странно, что он свёл разговор к танку. Знает что-то? Или случайность?

— А если я не захочу сотрудничать с Конторой на своём танке?

— Его реквизируют. Но тебе за него заплатят. Всё честно.

Не доходя до первого жилого блока, мы свернули в тёмный закуток. Раньше я не обращал на него внимания. К стене была привинчена табличка: «Арсенал. Выдача оружия и боеприпасов». Над массивной бронированной заслонкой висела тусклая лампочка. Гук надавил кнопку звонка, мигнул глазок видеокамеры, заслонка отъехал. Мы шагнули внутрь и упёрлись в решётку. Решётка была сплошная, ни единого намёка на дверь, только узкое окно выдачи и длинный прилавок за ним. Толстые прутья прочно вмурованы в бетон, вырвать их можно разве что хорошим зарядом тротила, да и то не факт. По другую сторону сидела пожилая женщина в очках и работала за ноутбуком.

— Мария Петровна…

— Минуту, Гук.

Освещение не блистало, но за спиной женщины я разглядел два ряда оружейных стоек с автоматами, винтовками и сложенные в штабеля армейские ящики. Всё это уходило вглубь помещения в полумрак. На дорожке между рядами стоял ручной погрузчик, возле него на табурете сидел охранник с укороченным калашом на коленях и в бронике.

С безопасностью всё было в порядке.

— Давай, Гук. Что у тебя?

Женщина оторвалась от ноутбука.

Долговязый выложил на прилавок винтовку. Женщина осмотрела всё с видом знатока, открыла затвор.

— Расход?

— Четыре.

Гук сделал четыре выстрела. Вряд ли он промахнулся. Но на складах я видел только три трупа, тот, что остался подыхать у стены, точно мой. Значит, ещё одного охотника он подстрелил на пустыре.

— Хорошо. Руку давай.

Гук сунул в окно левую руку запястьем вверх, женщина отсканировала штрих-код и глянула на меня.

— У тебя что?

Я положил на прилавок автомат и подсумок.

Женщина взяла эмпэшку, отсоединила магазин, снова вставила, надавила спуск и благосклонно кивнула в ответ на сухой щелчок бойка. Открыла подсумок, осмотрела.