«Зачем я верила во всякую фигню, придумывала какую-то чушь о том, как хочу жить, если похоже, что так никогда и не хотела» — думала она, глядя в окно автобуса, через которое из-за включенного в салоне света мало что было увидать.

«Совсем перестало хотеться» — подумала Клара о курении. «Будто это не я тогда была».

11.2043

— Ну что, Клара, — заговорил с ней как-то по среди рабочего дня Иван, — совсем скоро я ухожу, с первого декабря у вас тут будет хозяйничать Оля.

Клара с таким вариантом событий уже была знакома, хоть и только в виде слухов, но все же немного удивилась и сразу же спросила:

— А куда пойдёте-то?

— Я не знаю, как нормально описать, чтобы одним словом, ну в общем организаторская работа в какой-то степени, я же тоже заканчивал юрфак, и там такая работа, консультативная в какой-то мере, — Клара уже начинала улыбаться, глядя на него от этих речей вокруг да около, — ну не важно в общем.

— Так вы может меня заберёте с собой? Раз там нужно юридическое образование.

— Может и заберу, — вполне серьёзно ответил заведующий, — сам только посмотрю, что там да как.

— Кстати, — внезапно вспомнив начала Клара, — Алёна же дольше работает, почему не она заведующая? Она же может быть не очень довольна.

— Я знаю, но кто на что учился, — Иван пожал плечами, — точнее, кто как работал.

— Это да, — Клара театрально вздохнула, — в общем ещё две недели и вы — всё?

— Типа того.

Начальник ушёл по своим делам, а Клара осталась стоять на коленях пододвигая товар из закромов стеллажей поближе к покупателям, скрупулёзно поправляя каждый крем, чтобы они обязательно стояли в идеальную линию.

Прошло три месяца с тех пор как она бросила свои вредные привычки, за этот период от какой-то тяги окончательно не осталось и следа, разве что по ночам она иногда просыпается с отчаянием в сердце от снов, в которых она сорвалась, и не что свалилась в прошлое, а докатилась до наркотиков, бывало даже, что некоторое время после того как проснётся не понимала, что всё происходило не на самом деле и ходила расстроенная лишь постепенно осознавая нереальность того, что «было» ночью. А теперь ещё и тот разговор с Иваном всплывал в памяти, что она становится очень страшной, после того как напьётся, возможно он имел ввиду что-то обтекаемое, ведь очевидно никто не красивеет от спиртного. Но вдруг он видит тоже самое? Хотя это конечно очень сильно вряд ли. Лишь раз в жизни она сталкивалась с чем-то подобным, когда родители оставили её у кого-то из знакомых, там был мальчик, который тоже вроде видел страшные лица, или он имел ввиду какой-то фильм — сейчас уже и не вспомнить, или она вообще придумала этого мальчика, а потом ещё обманула бабушку и деда всеми эти россказнями, в общем лучше не обращать внимания на эти его слова и не фантазировать лишнего.

Однако просто отвлечься от таких размышлений было не так уж и легко, потому что при каждом новом выходе на улицу Клара могла видеть всё больше обладателей страшных масок, точнее уже было почти невозможно заметить человека без алкогольной отметины. Так же в глаза явно бросалось обилие мусора и прогрессирующая неопрятность всех окружающих. Даже мать Клары, которая раньше приличный кусок своего времени отводила внешности, теперь носила какую-то дешевую куртку кислотного цвета с грязными затёртостями на груди, волосы она красить перестала в последние месяцы из-за чего на сантиметр-полтора уже отросли седые корни, а сама шевелюра заметно поредела.

Особенно Клара взволновалась, когда в эту армию живых мертвецов стали вливаться подростки, если ко взглядам полным отвращения и презрения, а у некоторых и ненависти от людей старше себя или примерно своего возраста она уже привыкла, то видеть такое на лице почти детском было особенно тяжело, да и что скрывать, страшно, потому что казалось, что ей стоит лишь неправильно вздохнуть и на неё нападёт эта разношёрстная стая школьников.

Вот так дорога до работы становилась каждый раз испытанием, а там теперь ещё и вечно недовольная изуродованная своим образом жизни Алёна от которой сбежать нельзя, с которой иногда приходилось быть по восемь, а то и по двенадцать часов, следовательно, и вести разговоры или как минимум что-то отвечать. Как-то Клара не могла найти свою кружку на обеде, и пошла спросить у напарницы не видела ли она где-нибудь её посуду.

— У меня в шкафчике стоит, — раздраженно ответила Алёна.

Клара как обычно, не желая сразу же ругаться мгновенно задушила своё негодование, и вежливо спросила:

— Он открыт? — на лице её была лёгкая улыбка, — я заберу тогда?

— Да, — Алёна ругнулась, — сейчас отдам, господи, ты ничего другого взять не можешь? Какая-то, — тут напарница дала оценку Кларе, где назвала её сумасшедшей с помощью матерных выражений.

— Чего ты орёшь? — резко посерьёзнела Клара.

— Потому что ты, — «надоела» имела Алёна ввиду.

— Ничего, что это моя вещь и ты без проса взяла, скорее всего не помыла даже нормально, как обычно ты делаешь.

— Я чай пью, нормально я мою после него, что мне ещё мыть, как?

— Как, как? Нормально! — Клара развернулась и ушла, взяв пластиковый стакан из кулера.

— Ты курица длинная успокойся, — опять Алёна прибавила мат, — а то я тебя успокою.

Клара резко остановилась, и сама не поняла, как произнесла:

— Если ты не можешь прожить два дня чтобы не нажраться, это не я виновата, от тебя воняет, у тебя мерзкое, страшное рыло, ты жирная тупорылая сука, тупорылое быдло, которое везде лезет, иди лечись пока не поздно, пока не сдохла такой вот блевотиной, — она хотела сказать что-то ещё, но от злости мысли как выскочили из головы, наверное, испугались своей хозяйки.