– Пьяный бред? Ну же, Беркут, расскажи, что ее девственность — это просто спор, - заорал Андрей. – Я за ней, как за принцессой, ухаживал, чтобы вы, два идиота, заспорились кому она первой даст.

– Леш, - в глазах слезы и неверие. – Это правда?

– Нет, - воскликнул я, делая шаг вперед.

– Нет? – влез малой. – Ну да, ну да. И морды вы друг другу били просто так.

– Андрей, заткнись, - Олег вновь поймал малого за шкирку и тряханул как нашкодившего котенка. Моя бы воля я бы его просто скинул с обрыва.

– Так был спор? – закричала Алена.

– Это сложно, - начал говорить я, ероша волосы на голове. – Мы поспорили, да, но я отказался от спора едва узнал тебя. Олег…? – я повернулся к своему сопернику в поисках поддержки.

– Ален, он говорит правду. Мы давно забили на этот спор.

– Значит спор все таки был? – она плакала. Без истерик и без надрывов. Слезы просто текли из ее глаз. – Кто первый распечатает меня? Один – человек которого я считала другом, а другой – незнакомый парень.

– Ален, - я сделал шаг к ней на встречу. – Все не так отвратительно как кажется. Да, спор был, но мы бросили эту затею едва я узнал тебя. Аленка, девочка, я же правда влюбился в тебя как мальчишка.

– Не подходи ко мне, - сказала она спокойным голосом. – Вы мне отвратительны. Оба… Я же живой человек.

– Ален… - мне было физически больно. – Это все глупость… Этот спор… Я правда люблю тебя.

– Нет, - отрезала она. – Я тебе не верю.

Она убежала. Я бросился за ней следом, стараясь поймать беглянку.

– Малыш, - я схватил ее за руку и притянул к себе. – Ты же знаешь! Ты знаешь, что я люблю тебя. Ты же чувствуешь, что я не вру. Ты же знаешь, что этот спор – ерунда.

– Оставь меня в покое, Беркутов. Между нами все кончено. Не может быть ничего серьезного между нами. Отец был прав.

– Не говори так, - взмолился я, чувствуя слезы на щеках. – Аленка, девочка моя, я люблю тебя.

– Между нами все кончено, - сказала она глядя вперед. Спокойно. Ровно. Это на самом деле конец?

– Ален… - прошептал я. Она высвободилась из моих объятий и пошла в сторону гостиницы.

Я не успел. Когда я подошел к гостинице, она уже садилась в такси.

Я поднялся в номер, где все пропахло сексом и любовью. Цветы в вазе, лепестки по всей комнате, мокрое полотенце на стуле, маленькое пятнышко крови на простыне…

Я хотел плакать, крушить все во круг, угробить малого, но я сидел в кресле и смотрел на обстановку вокруг и не мог выдавить ничего. Пусто. Она забрала свое сердце.

Ничего. Пусть сейчас успокоится, а завтра… завтра все будет хорошо. Она выслушает меня.

Собравшись, я сдал ключ от номера и поехал домой.

Телефон обрывали приятели узнавшие о произошедшем, но слышать никого не хотелось. Сейчас я хотел домой.

Алена не отвечала. Я звонил. Я писал. Я стоял под ее окнами в надежде вымолить прощение, но она не отвечала.

Три дня я слонялся по району как Кентельвийское приведение, но она не дала мне даже шанса объяснится. Мои звонки были отправлены в черный список, а прогулки под ее окнами жестко пресекались ее отцом.

Устав слоняться без дела, я решил проветрится и встретиться с друзьями.

Колян звонил каждый день, поэтому я знал, что они все собрались в клубе.

Едва я вошел в клуб, непривычно забитый в разгар дня, как все разговоры смолкли. На меня смотрели как на спустившегося бога или напротив, как на вылезшего из ада черта.

– Лех, - Колян вышел вперед, хлопая меня по плечу. – У нас тут небольшой слет.

Я кивнул всем присутствующим, а сам направился в самый дальний угол, предварительно захватив себе бокал пива.

– Ну чего у тебя там? – Колян подсел ко мне за столик, закуривая сигарету.

– Ничего. Полный игнор, - я тоже вытащил сигарету и прикурил.

– Там это… - замялся Колят. – Малой хочет с тобой поговорить.

Я приподнял брови.

– Он же мой младший брат, - как бы оправдываясь сказал Колян. – Я не одобряю его поступка, но… он же малой.

В это время около барной стойки появился Андрюха, поглядывая на наш столик.

Поняв, что санкции против него никто предпринимать не будет, он подошел к нам, но не решаясь садится.