Выровняв дыхание, я лег между призывно раздвинутых ножек, продолжая целовать, чтобы не сбить настрой.

– Леш, подожди, - попросила она зажимаясь.

– Все будет хорошо, малыш, - настаивал я, решая, что никуда не отступлю.

– Да нет, - она выкрутилась из-под меня. – Я не боюсь, - воскликнула воинственно. – Телефон звонит. Где мой телефон?

Я сначала смотрел непонимающе, а потом и сам услышал противную трель.

– Блин, - протянула она. – Папа… Алло, - она сделала голос максимально серьезным, хотя я всеми силами сбивал ее с настроя.

В трубке раздался крик смешанный с матом. Моя Алена стоически терпела гнев родителя, но от каждого слова сникала все сильнее.

– Я поняла. Я скоро буду.

Отключив звонок, она развернулась в моих объятиях, трясясь как трусливый заяц.

– Ну, малыш, ты чего? – спросил я. И ведь не скажешь, что минуту назад она стонала от наслаждения в моих руках. Трясется и всхлипывает, старается удержать слезы. – Ну хочешь я пойду с тобой?

– Нет, - резко ответила она, поднимая голову. – Нет, я сама.

– Не надо геройства, - попросил я приподнимая ее подбородок. – Я поговорю с твоим отцом. Ты уже взрослая девочка.

– Только ему этого не говори. Он пусть и относится ко мне как к взрослой, но всю жизнь причитает, что мужчина должен быть один и на всю жизнь. Ему в доме гулящие девки не нужны.

– Эх, - я постарался улыбнутся. – Я думал ты ждала меня, а ты просто слушала отца.

– Я ждала тебя, - она провела рукой по моему лицу. – И поверь, этого я хочу очень сильно… просто он строгий и блюдет мою нравственность. Поэтому ты ему не нравишься.

– Я ему не нравлюсь? – я сделал вид, что возмутился, вызывая на лице Аленки улыбку. Такую долгожданную улыбку.

– Мне надо собираться, - с сожалением протянула она, поднимаясь с моих колен.

Ну чтож, видимо ни в этот раз, мой маленький друг, ни в этот раз.

Я все же вызвался проводить ее до дома, хотя моя девочка сопротивлялась до последнего. Ничего, пусть привыкает к моему несносному характеру.

Мы старались идти медленно, словно оттягивая момент встречи с ее отцом и первый раз в жизни я сожалел о том, что мы живем так близко.

Ее отец стоял на пороге и следил за нашим приближением.

Я было вышел вперед поздороваться, но он демонстративно отвернулся.

Мне было безразлично, но Алена восприняла такое поведение как дурной знак и вся сжалась.

– Эй, малыш, - я поднял ее голову, удерживая за подбородок, - все будет хорошо. Если что – пиши, и я тебе сразу заберу.

Она кивнула, неохотно отвечая на поцелуй. Видимо папа довольно сильно нервировал ее своим присутствием. Ну плевать!

Взглядом я следил за ней вплоть до того момента, пока не захлопнулась дверь и только после этого ушел.

Целый день я не находил себе места. От Алены не было ни привета, ни ответа, хотя я написал не меньше дюжины сообщений.

Позвонила она глубокой ночью:

– Привет, - вяло поздоровалась она.

– Привет, - ответил я, чувствуя что что-то не так. – Ты как?

– Никак, - просто ответила она. – Отец запер меня дома вплоть до выпускного. Телефон порывался забрать, но я не отдала. Назвал шлюхой.

– Малыш, - я физически стал ощущать ее боль. – Ты же знаешь что это не так?

– Конечно знаю, - фыркнула она. – Он сказал, что я выгляжу так, как будто меня всю ночь… несколько парней. А это вдвойне обидно, потому что меня в принципе еще никто не тра… ну ты понял.

– Милая, - я лукаво улыбнулся, - ну можно сказать, что сегодня я трахал тебя языком, а вчера пальцами, - я как наяву увидел как заалели ее щеки, а ее сбившееся дыхание в трубке стало мне наградой.

– Ты пошляк.

– О да, - самодовольно протянул я. – Когда встретимся?

– Не знаю, - в ее голосе было столько печали, что все мысли о том, что я бы хотел с ней сделать при встрече испарились.

– Хочешь я буду приходить к тебе и мы будем пить чай при твоем отце?

– Вообще ты мне должен помочь с математикой, - воскликнула она. – У меня скоро экзамен, а я не готова.

– Ничего, мы справимся, - пообещал я.

Следующая наша встреча прошла как с заключенным и только заверения Алены, что мы правда будем заняты только математикой послабили режим ее заточения.

Я пришел к ней в дом с огромным талмудом, в льняных брюках и туфлях, надеясь на благосклонность ее отца, но мой внешний вид не смог пробить ледяное сердце.

Он, как коршун или беркут, летал над нами, контролируя каждое движение. Когда я ненароком – хотя кого я обманываю, конечно специально – положил свою ладонь на аккуратную коленочку своей девочки, ее отец завыл сиреной выгоняя меня из дома.