—А я смотрю, ты даром время не терял, - чуть приподнимается и начинает ползти в мою сторону. —Воспользовался моим состоянием и обесчестил.

—Ха-ха, если бы. Ты себя видела? Я знаешь ли не любитель овощей. 

—Идиот, - делает вид что обижается, но движение не прекращает. —Тогда как ты объяснишь, что я в твоей постели и абсолютно голая? 

Немного наклоняюсь вперёд, проводя пальцем по ее шее, чтобы затем приподнять ее голову.

—Я бы может и повелся на твою игру, но вот твой жуткий перегар сбивает весь настрой, - да-да, я ещё помню, как она надо мной издевалась в Риме. —Да и потом, ты спишь в моей постели уже три недели, и всегда голая.

—Ну что ж, очень жаль, - Карина ничуть не обижается, более того, она выглядит подозрительно довольной. —Придется развлекать себя самой, но ты всегда можешь передумать.

Ее проворная ручка в ту же секунду оказывается на моей ширинке, нежно сжимая бугор, что начинает расти под ее ладонью. Член — предатель, тут же отозвался на ее провокацию, забив на мои планы проучить чёртовку. 

На ее лице расползлась ещё более довольная улыбка, а после, Карина убрала руку и поддалась назад. Удобней расположившись на подушках, моя соблазнительница развела ноги в сторону, открывая мне вид на свою сочную киску.

Бл#дь, да она вся течёт. 

Судорожно сглатываю, ослабляя галстук. Я ведь уже собрался на работу, и задержался лишь затем, чтобы ее разбудить. На плотские утехи времени почти нет, но уйти сейчас я точно не смогу. 

Жадно наблюдаю за тем, как она подносит ко рту руку и облизывает свои пальцы, чтобы затем провести ими по влажным складочки, чуть раздвигая их. Ее дыхание учащается, как и мое, а щеки начинают мило краснеть, говоря о ее возбуждении. 

Она умело ласкает себя пальцами, выводя круги вокруг клитора и сладко постанывая. Я готов дать голову на отсечения, что она делает это не впервые. Сколько раз она вот так себе ласкала, доводила до оргазма, пока меня не было рядом? О том, что это мог делать кто-то другой, даже думать не хочу. 

Эта женщина всегда принадлежала только мне, и так будет всегда. Только я вправе наблюдать за тем, как ее проворные пальчики исчезают и появляются из глубин ее лона. Только я имею право проделывать с ней то же самое и даже больше. 

Стоны становятся громче, а движения руки ускоряются. Она почти на грани. Я тоже. Мой член сейчас разорвет нахрен мои брюки, мечтая оказаться в ней. До чего же она сексуальна.

—О боже…а-а-а-а-а-а-а-а...
– срывается с ее губ, а глаза неотрывно следят за мной и словно манят.

Бл#дь, разве я могу отказаться от такого предложения? 

—С огнем играешь, стерва, - рычу я, срывая с себя одежду, но в конце концов забиваю на это дело, расстегнув лишь рубашку и сняв ремень. 

И уже в следующее мгновение оказываюсь на ней, ловя ее стоны своим ртом, и затыкая их поцелуем. Моя ладонь накрывает ее руку, заменяя ее пальцы своими. Я начинаю трах#ть ее, погружая сначала один палец, потом второй. 

Кареглазка извивается подо мной, царапая мою спину и плечи. Ее бедра поддаются вперёд, навстречу моим движениям. Ей мало, она хочет большего, отчего ее стоны превращаются в похныкивание. 

Я прекрасно знаю, чего она хочет, и даю ей это, высвобождая свой член. Одним движением врываюсь в нее, заполняя всю, до упора. Моя девочка кричит, обхватывая меня ногами и руками, да так сильно, что между нами не остаётся ни одного миллиметра.

Двигаюсь в ней быстро, резко, раз за разом вырывая из ее рта дикие крики удовольствия. Мне напрочь срывает крышу, и я перестаю себя контролировать. Закинув ее ноги себе на плечи, фиксирую, удерживая руками за талию и начинаю вдалбливаться в нее.

—А-а-а-а, боже, что ты делаешь, что же это… - кричит она, цепляясь за все, что может ухватить.

Я тоже стону, скорее даже рычу, чувствуя, как меня с головой накрывает оргазм. Ещё сильнее сжимаю ее талию, и замираю, заполняя ее своей спермой.

Меня всего трясет, ее тоже. Дыхание спёрло так, что невозможно сделать вдох, но я чувствую себя ох#енно, словно только что сдох и возродился обратно.

Наши глаза встречаются, мы смотрим друг на друга пристально, долго, молча, а затем начинаем хохотать, как сумасшедшие. Не знаю, как она, но в эту секунду я понял, что буду любить ее вечно. 

Вот такую: дикую, ненормальную, с ее психами и заскоками. И если она вдруг вновь решит сбежать, я не позволю. Пускай она и дура, но МОЯ дура.