"Это все ничто, по сравнению с тем, какое удовольствие наблюдать за твоим падением. Тебе всегда все доставалось слишком легко. Любая телка без промедления готова пасть к твоим ногам. Даже твоя недотрога не сумела долго тебя морозить. Твой папашка, то и дело, преподносил тебе все на блюдечке. А ты все ныл, тебе всегда было мало. Знаешь, я все ждал, когда же ты ошибешься, когда упадешь со своей вершины в кучу дерьма... и дождался. Сейчас у тебя нет ничего: ни твой женщины, что сбежала, стоило только увидеть тебя с другой, ни компании. Я ведь сомневался, что видео поможет. Был уверен, что деньги для нее окажутся важнее, но Маринка была права, она слишком тебя любит, и никогда не сможет простить измену. Скоро ты потеряешь свою компанию, и твой отец наконец-то поймет, какой ты никчёмный. Я победил." 

Он ненавидел меня все это время. Ненавидел и притворялся другом. Больше бить не стал, просто велел охране вышвырнуть его вон, и дал неделю, чтобы он вернул все деньги, иначе ему грозит тюрьма. 

 Он вернул, все в срок. К этому времени, пока он работал на меня, Антон открыл клуб для тайных мужских удовольствий. Там, любой мог сделать с купленной девушкой все что угодно, стоило лишь заплатить немалую сумму. 

А через пару лет его убили. Я не знаю, кто это сделал и зачем. Его жизнь давно перестала меня интересовать. И мне было пох#й на его смерть.

Чтобы вытащить свою компанию из дерьма, я уехал заграницу. Конечно, немалую роль в этом сыграла отец. Мне пришлось по новой искать партнёров, заключать сделки и расширяться.

И я даже чуть не женился, но пришлось срочно возвращаться домой. А тут я вновь встретил свою Кареглазку. 

Думал, что больше, чем сейчас, счастливее быть нельзя, но в компании вновь началась твориться какая-то хрень, из-за этого я практически не вижусь со своей девочкой.

Сегодня ее и вовсе нет дома.

Конечно, она вполне может засидеться с подругой и потерять счёт времени, но я точно знаю, что ей просто одиноко. Она скучает по мне так же, как и я по ней.

Посмотрев на часы, я немного прихерел. Время уже третий час, а моей мартышки до сих пор нет дома. Позвонил. Снова тишина.

Начинаю психовать. Рука все сильнее сжимает телефон, да так, что кажется ещё немного и он треснет. Быстро иду к выходу, и начинаю одеваться. Дальше ждать нет смысла, да я и не сумею, должен найти ее. 

Но стоило мне только открыть дверь, как в мои объятия падает моя пьянючая женщина. На ее лице появляется счастливая улыбка, стоит ей меня увидеть. —Соколовский...
– тянет она, обнимая меня за шею. —Где ты был? Я так скучала. 

—Где я был?
– моя бровь бежит вверх, выгибаясь дугой. Боже, да она в стельку и еле стоит на ногах.

—Знаешь, у меня появилась, ИК , хорошая идея, - тянется ко мне. —А пойдем, ИК, в спальню… пошалим. 

Меня разрывает между тем, чтобы заржать, и тем, чтобы перекинуть ее тушку через колено и хорошенько надавать по заднице. Время, бл#дь, почти три часа. Не хочу даже спрашивать, где ее носило, но и смысла наказывать тоже нет. Она завтра все равно ничего не вспомнит.

Подхватываю ее на руки, и несу в нашу комнату. Положив на кровать, начинаю раздевать, но это не так-то просто, когда она все время норовит встать и раздеть меня. Получается у нее не очень хорошо, отчего она капризно дует губы. Быстро целую ее и, стянув платье через голову, толкаю ее обратно на подушку.

Карина больше не сопротивляется, и я спокойно снимаю с нее чулки, но подняв голову, понимаю, почему она так притихла. Моя кошечка мирно спит. И шалить походу мне придется одному. 

Все же я передумал. Завтра ее аппетитная задница будет болеть. Иначе совсем она совсем от рук отобьётся. Придется наказать.

Глава 26

—Ай, больно, - возмущено сопит моя алкашка, пытаясь спрятаться под одеяло. Только вот я убрал его подальше, и теперь наслаждаюсь видом голой задницы, на одной половине которой краснеет след от моей ладони. Я ведь обещал наказать гуляльщицу. 

Не могу удержаться и бью ещё раз. Раздается такой звонкий шлёпок, и Карина тут же подскакивает, сверкая злыми глазами. 

—Соколовский, твою мать, ты совсем с ума сошел? Какого фига ты меня бьешь?
– показательно потирает свою пятую точку, чуть сощурив глаза. 

—В следующий раз не будешь заставлять меня волноваться. Будешь возвращаться домой вовремя, а не в три часа ночи пьяной в хлам. 

Складываю руки на груди, ожидая покаяния, но Краснову кажется совсем не мучает совесть. Она лишь фыркает в ответ, довольно улыбаясь.