Я ревновал. 

Готов был убивать, лишь бы никогда не видеть, что к ней кто-то прикасается. Как она смотрит на другого с улыбкой и в ее глазах нет ни ненависти, ни боли.

Когда-то, это все было лишь для меня. Кареглазка целиком и полностью принадлежала лишь мне одному, пока в один прекрасный момент я все не испортил.

Потерять ее снова я не хочу.

Если до этого дня я сомневался, что все ещё ее люблю, то теперь знаю это наверняка. Она моя. Не отпущу. 

Конечно, все пять лет, что прожил без нее, я не был монахом. У меня были бабы. Да их было несметное количество, но ни одну из них я не помню. Ни имён, ни лиц. Они все для меня, как серое пятно.

В моем сердце всегда была лишь она одна.

Глупо было думать, что я смогу ее оттуда выгнать. Заливая себя алкоголем, и сношаясь с тёлками, я лишь на время притуплял боль. По ночам она вновь возвращалась. Первые два года, я жил, как в аду. Везде и всюду лишь ее карие глаза, что смотрели на меня с ненавистью. 

И вот она тут, со мной рядом, а я, как дебил, из-за своих психов и уязвлённой гордости, чуть не погубил ей жизнь. Моя маленькая девочка. Сколько всего ей пришлось пережить, только лишь потому, что я такой кретин. 

За всеми этими мыслями не замечаю, как уснул. А когда проснулся, то понял, что проспал. Моя Кареглазка задумчиво на меня смотрела, и на мгновение мне стало страшно. Она вспомнила и сейчас прогонит меня, не захочет больше никогда видеть.

Но я ошибался. 

Память к ней не вернулась. И вопрос, которого я так боялся, вновь был задан. 

Кто я??? 

Ещё совсем недавно я хотел сказать ей правду. Выложить все, как на духу. Потому что не хотел ей врать, а сейчас стою и не решаюсь сказать даже слово. 

Трус.

Посмотрев в ее карие глаза, я увидел там какую-то надежду, а ещё... она мне верила. Сейчас, в данную минуту, она мне полностью доверяла. И я не посмел... не смог...

Знаю, что потом, когда она все вспомнит, мне будет худо. Не простит, но ведь сейчас, пускай на недолгое время, у меня есть шанс побыть с ней рядом. Почувствовать ее любовь.

И может даже вернуть все назад. 

В эту самую минуту, я сделал то, что полностью изменит нашу жизнь. 

Я солгал, почти... но на войне ведь все средства хороши? 

Через несколько дней нас выписали. Меня раньше, но я, один хрен, торчал в ее палате сутками. Время от времени уезжая по работе. Было желание на все забить и быть только с ней, пока у меня есть на это право. К сожалению, забить на фирму я не мог, и потом, у меня есть одна мысль, над которой я сейчас тщательно размышляю. 

Карина чувствовала себя с каждым днём лучше. Два дня назад приехали ее родители. Я долго думал над тем, стоит ли им звонить. Они всегда могут рассказать ей обо мне. Кто я есть на самом деле для нее, но ведь они имели право знать. 

Пускать я и конченый мудак, но так поступить с ней не мог. Я решился. Первое, что сделал ее отец, это хорошенько врезал мне по морде за то, что чуть не отправил его дочь на тот свет. Заслужил. 

Я сразу признался им, что я наделал. Рассказал о ее состоянии, и как этим воспользовался. За это чуть снова не схлопотал. Наш бурный разговор прервал подошедший к нам врач.

Он не поддерживал враньё, но раз это случилось, посоветовал пока оставить все как есть. Карине нужны положительные эмоции. Стрессов с нее пока хватит.

Бывший несостоявшийся тесть хоть не сразу, но согласился. При этом пообещал, что я ему за это дорого заплачу, и его дочь никогда не простит мне моей выходки. 

Это я понимал и сам. Знал, что, когда память вернётся, Кареглазка раз и навсегда от меня отвернется. Но пока есть время, я сделаю все, чтобы вновь завоевать ее любовь. Может тогда она мне поверит... 

С того дня, как они приехали, каждый мой шаг контролировался. Сергей Николаевич ходил за мной практически по пятам. Только что ко мне на работу не ездил, но стоило мне переступить порог больницы, как он тут как тут. 

Поначалу было некомфортно, и даже немного напрягало, зато сейчас я привык. И порой, когда его не было рядом, и никто не учил меня жизни, становилось скучно. 

—Как ты, Кареглазка?- зайдя в палату, я первым делом сразу же подошёл к своей девочке. Хотелось поцеловать ее, но Карина пока не очень меня подпускала. Максимум поцелуй в щеку.