Быстро ретируюсь, пока тетя Лена обо всем не догадалась и возвращаюсь домой. Перекусив на скорую руку сажусь за учебу, стараясь не думать, куда опять тетя Марина пропала. Мне сейчас вообще не до нее.

Но уже ближе к девяти у меня завибрировал телефон. Высвечивается незнакомый номер. Принимаю вызов.

— Это Рита? — слышу обеспокоенный женский голос и сразу напрягаюсь.

— Да, здравствуйте — кровь стучит по вискам.

— Тут твоя тетя вообще не в адекватном состоянии и в данный момент пытается завязать разборки с компанией за соседним столом. Лучше забери ее, пока не прилетело. А то придется вызвать полицию.

— Не вызывайте, пожалуйста. Я сейчас ее заберу, говорите адрес.

Накидываю дутик, ныряю в потертые кроссовки, и на ходу заказываю такси. Главное успеть, чтобы в ментовку не загребли, а то вообще ад начнется. Да, еще и опека опять нарисуется.

Через двадцать минут я приезжаю по указанному адресу. Денег у меня было только на путь до кафе, так что, как добираться обратно я еще не думала, главное, забрать тетю оттуда.

Это заведение назвать кафе можно с трудом, больше смахивает на придорожную шашлычку. Внутри тусклый свет и клубы дыма. Я откашливаюсь в рукав дутика и захожу внутрь. Мои глаза сразу устремляются к одинокой фигуре у барной стойки. Рядом стоит барменша и натирает стаканы, пока тетя, подперев голову ладонью, сидит на высоком стуле и что-то бормочет, жалобно подвывая. И все это вперемешку с заунывной песней Ваенги.

Внутри еще пара человек за столиками, но той компании, по-видимому уже нет, что несказанно радует, а то в разборках пьяных поучаствовать что-то совсем не тянет.

— Теть Марин, поехали домой — кладу руку ей на плечо, но она тут же им дергает.

— Притащилась — фырчит на меня, обращаясь больше к барменше, чем ко мне. — Лучше бы в магазине поработала, нахлебница.

Тяжело вздыхаю.

— Ты же смену Лене отдала.

Тетка резко оборачивается ко мне, отчего локоть соскальзывает с барной стойки, и она чуть не валится на меня. Придерживаю ее за плечо.

— Как ты меня нашла то? Чего приехала? Уроки бы делала лучше.

Закатываю глаза от бессилия. Как же она меня бесит.

— Поедем домой. Проспишься. Я уже не могу за тебя постоянно работать, а Лена и так пашет почти без выходных. Опять работу потеряешь, что делать то будем?

— А что тебе моя работа? Деньги? Только деньги и подавай. Шла бы, сама зарабатывала.

— Я бы и шла, если не приходилось тебя постоянно подменять — срываюсь на крик, и тут же понимаю, что зря, потому что тетя сейчас все-равно ничего не поймет, и уже завтра забудет этот разговор.

Тетя всхлипывает, а я стаскиваю ее грузное тело с барного стула. Из-за стойки выходит барменша и помогает мне ее вывести на улицу. По пути хватаю ее пальто и красную лаковую сумку.

— Мне уже тридцать девять. Никому не нужна, никому! — бормочет тетя Марина, пока я тащу ее до ближайшей остановки. — Ты из меня всю молодость вытянула.

Опять старую песню запела. Сколько раз я уже слышала, что виновата во всех ее бедах и неудавшейся личной жизни. Раньше меня это трогало до слез, а теперь сердце, точно каменное, застыло и не реагирует даже участившимся пульсом.

Довожу ее до остановки и помогаю усесться на лавку. На улице начинается промозглый дождь, и я тут же застегиваю куртку по самое горло. Мои темные волосы спутались на ветру и теперь висят нечесаными мокрыми паклями вдоль лица.

И пока тетя привалилась затылком к стеклянной стене, я соображаю, что же делать.

— Транспорт уже почти не ходит. У тебя деньги есть?

Тетя мотает головой.

— Ни капли.

Сжимаю кулаки. Все пропила.

— Тогда придется пилить до метро, дойдешь? — спрашиваю, а сама уже знаю, что не доплетется. Куда ей, она до остановки то еле доковыляла, а до метро еще пол километра шлепать.

— Неа — мычит в ответ и достает из сумки сигарету.

Я на порыве выдергиваю у нее пачку и сминаю в руке. Тетя тут же взбрыкивает и пытается до меня дотянуться, но я отступаю назад.

— Сдурела, коза малолетняя? Ты мне сигареты покупать будешь? Хоть копейку в своей жизни заработала, гадина?

Кидаю пачку в урну.

— После сигарет вообще встать не сможешь. Оставлю тебя тут и добирайся, как знаешь, поняла? — срываюсь на нее.

Тетя Марина сразу присмирела, видно, не все мозги еще пропила. Подаюсь к ней, чтобы помочь встать, но нас освещает фарами, проезжающего автомобиля, из которого долбит музыка.

Машина проезжает остановку, резко останавливается и сдает назад.

Блин, еще этого не хватало!

Переднее стекло черного громадного внедрожника опускается, и я из-под слипшихся от дождя ресниц пытаюсь рассмотреть лицо парня, но тут же чертыхаюсь, признав в нем Макса Кетлера.

Он скалится на меня, а я готова провалится сквозь землю. Почему из всех возможных и невозможных вариантов передо мной сейчас именно ОН?

Русые волосы в полном беспорядке падают на лоб. Кривая ухмылка и голубые глаза, которые так и искрят. Если бы Кетлер не был таким придурком, я бы назвала его самым красивым мальчишкой из всех, что когда-либо встречала.