Дальше просто закрываю голову руками и прижимаю к себе колени, потому что удары сыпятся, как из рога изобилия.

Потом все стихает, и в нос ударяет сладковатым запахом туалетной воды. Юлька приседает рядом.

— Даже смотреть не смей в его сторону, поняла? — шипит Даниленко, точно змея.

Не шевелюсь до тех пор, пока все не стихает. А потом хочеться выть в голос. И зачем Кетлер все рассказал этой змее?

Кое-как поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь. Србираю промокшие учебники и остальные вещи в рюкзак. Одежда грязная, ладони тоже. Ковыляю к выходу. Домой добираюсь почти на автомате, потому что глаза пеленой заволокло.

Быстро запускаю куртку с брюками в стирку, чтобы к завтрашнему дню они высохли, и запираюсь в своей комнате. Хорошо, что тетки нет дома, а то бы замучила с расспросами.

Не успела я заснуть, как в дверь настойчиво позвонили. Я зарываюсь в одеяло с головой, но противный звук так и раздражает. Не выдержав, я вскакиваю и выхожу в прихожую. Взглянув в дверной глазок, вижу там Кетлера.

— Открой — слышу его голос сквозь хрупкую дверь. — Или я сейчас всех соседей на уши поставлю.

Руки дрожат, я медленно поворачиваю замок и приоткрываю дверь. Макс тут же распахивает ее сильнее, а я отскакиваю подальше, чтобы не пришибло.

Макс скидывает с головы капюшон парки и встряхивает головой. По его лицу стекают капли дождя.

— Чего тебе? — я пытаюсь казаться равнодушной, будто мое тело сейчас не трясется, точно в лихорадке.

Он придирчиво осматривает сначала мое лицо, а затем и остальные части тела. А ежусь еще сильнее, понимая, что одета просто ужасно. Растянутая футболка со Спанч Бобом и старые спортивные брюки.

— Ты как? — шагает на меня и застывает на расстоянии не больше метра.

— А тебе есть дело? Разве не по твоей вине все произошло? Зачем своей бешеной подружке рассказал? — складываю руки на груди.

— Я не рассказывал, это друг, что был за рулем, растрепал — оправдывается Кетлер.

— Мне все равно — жму плечами.

Понимаю, что лучшего момента для шантажа и не придумаешь. Вот сейчас то и продемонстрирую ему видео, где он с полуголой Даниленко обжимается. Но отчего-то язык прилип к небу, а тело застыло. Не могу решится, хоть и понимаю, что это, наверное, последний шанс перед экзаменом.

— Просто знай, что я с Юлькой поговорил, и больше такого не повторится.

— Ага, за подружку просить пришел, чтобы я, не дай Бог, куда-нибудь не пожаловалась, да?

Макс играет желваками.

— Нет, я пришел узнать, все ли в порядке.

— В порядке, не переживай — искусственно улыбаюсь. — Экзамен не пропущу, можешь не надеяться.

Макс тут же округляет глаза и вскидывает брови.

— Ты думаешь, я все специально подстроил что ли?

Конечно, я так не думаю, но ему об этом не скажу.

— Не удивлюсь.

Макс ухмыляется и вскидывает голову к потолку.

— Вот ты дура, Томилина.

— Ага, а теперь проваливай — толкаю его в грудь.

— Точно дура — ухмыляется Макс и выходит из квартиры.

Вмиг становится до безумия холодно. Меня трясет, и я сползаю по стене на пол, прижимая к груди колени.

Birdy — Not about angel

Наступил день экзамена.

Нас рассадили каждого за свою парту. Но среди присутствующих я не вижу Кетлера, хотя до начала осталось не больше пяти минут. Смотрю на Земфиру. Она все время проверяет время на часах и оглядывается на дверь, значит тоже ждет.

— Никто не знает где Максим Кетлер? — спрашивает нас, а сама хмурится, как грозовое небо.

Переглядываемся между собой, но, похоже, что никто не в курсе.

— Даш, он сегодня присутствовал на занятиях? — спрашивает она его одноклассницу — Дашу Морозову.

— Нет — тянет та удивленно.

Земфира тяжело вздыхает и еще раз смотрит на часы. Ждать уже нечего.

— Так, ладно, давайте приступать. Задания на доске — она раскрывает боковые створки. — Примерно такого же плана задания будут на олимпиаде. Замечу, что специально не давала вам раньше задач подобного уровня, чтобы вы не готовились заранее.

Я, почти не мигая пялюсь на доску, но перечитывая условие первой задачи, начинаю соображать, как ее решить.

— У вас один час — продолжает Земфира и отодвигает учительский стул.

Время пошло, и я стараюсь думать только об экзамене, но мысли о том, куда все-таки подевался Кетлер, меня постоянно сбивают.

Все же мне удается сосредоточиться, и я укладываюсь в сорок минут. Молча поднимаюсь и оглядываюсь на остальных ребят, которые еще усердно пыхтят над задачами. Сдаю работу Земфире и выхожу из кабинета.