— Чё?! Ты же сама сказала йодную сетку сделать…

— Но я же сказала, что пошутила!

— Так я думал, ты про крестики нолики только!

Рофлянка глубоко вздохнула и махнула рукой:

— Давай займи себя чем-нибудь и не мешай.

— Отлично. Пойду помоюсь…

Никита долго стоял под горячей струёй воды. Глаза закрыты и, кажется, вместе со стекающей водой уходят и проблемы. Внутри между собой боролись терзающие друг друга мысли об убитом им «Бешеном». Он прокручивал эту пластинку памяти снова и снова. Как тогда, так и сейчас чувствовал только страх и ничего больше. Ни сожаления, ни злости, ни ужаса. Только страх. Что случилось бы если он не выстрелил? Байкер убил бы их на месте? Или обоих взял в плен? А что дальше? А выстрели он ему в ногу? Вопросы сыпались и сыпались, как капли из душа. Душа искала оправдание поступку, искала выход. И единственным для себя спасение из терзающей тьмы служили картинки в мозгу: измученный Антон, его обрубленные пальцы, злое лицо «Бешеного» и его нежелание поднять руки вверх, желание побыстрее достать пистолет из-за пояса…

*ТУК-ТУК-ТУК*

— Скоро ты там? Мне бы самой привезти себя в порядок… — послышался глухой женский голос из-за двери.

— Ага. Две минуты.

Быстро помылся, переоделся в чистое. Подумал, что гардероб точно нужно, если не менять, то хотя бы просто увеличить. Джинсы, ремень, футболка, босиком пошлёпал по ванной комнате. На выходе встретил Алису.

Она сняла свою чёрную курточку с шипами на плечах. И сейчас стояла в короткой майке. Татуировка сбоку пальца с ником «РОФЛЯНКА» и смайликом, оказалось далеко не единственной. Начиная от кистей рук и до самых плеч, ни оказалась и клеточки свободной кожи. Всё забито узорами, цветами, животными…

— Ты дашь пройти или нет!? — злобно прыснула она.

Ник тут же опомнился. Отошёл в сторону.

— Я там простынь свернула, укрой его, чтобы не мёрз.

Алиса зашла в ванную комнату, а Ник зашёл в обычную. Антоха перевязан в руке, в паре мест заклеен пластырем, лицо и волосы протёрты, ссадины чем-то намазаны. Рядом самодельная капельница из приклеенной к шкафу швабры и плечиков, на груди йодная сеточка. Ник расправил простынь, укрыв друга до полвины своего художественного творения. В квартире и правда прохладно, время перевалило за полночь.

Никита подметил, что в комнате у него достаточно чисто. Достойно для того, чтобы кого-нибудь привезти, например, Рофлянку. И в общем она тут. Но обстоятельства совсем не такие, какие представлял себе Ник.

Ещё раз подошёл к рюкзаку. Отсчитал двести тысяч за помощь Алисе. Направился на порог комнаты, и стал ждать пока та выйдет из ванной напротив.

Наконец дверь открылась, и рот Никиты вместе с ней. Он увидел абсолютно все татуировки на её теле, все, потому что она вышла полностью голой. Правую ногу обвила змея с распахнутой пастью у самого интимного места, под грудью орнамент. Но Никита уже не разглядывал татуировки, а жадно метался от груди до бёдер и обратно, два раз успел заглянуть в розовые глаза хищной патеры, которая на носочках и приложив палец к губам, стремительно приближалась. Через секунду её губы впились в его, а тонкие пальцы расстёгивали ремень.

Если, по мнению Ника, прошлый день самый дерьмовый в его жизни, то ночь точно самая лучшая. Пол ночи она терзала его до полного изнеможения, когда самый первый отблеск коснулся белой косички у виска, и розовые линзы вспыхнули ярче, она остановилась. Пальцы, в какой уже раз впившиеся до крови в рёбра, грудь и плечи, расслабили мёртвую хватку. Капли пота стекали по её упругой груди, судороги сводили ноги от удовольствия. Падая сверху вниз, капли непременно щипали царапины. Наконец она поднялась, и тут же растеклась на нём обжигая горячим телом. Сначала поцеловала в губы затем коброй спускалась ниже и ниже. Когда первый яркий лучик солнца коснулся края потолка, она высосала последние капли энергии из его тела. Вытянувшись стрункой, легла на оцарапанной груди и тут же уснула. Ещё через минуту уснул и он.

Лучи во всю били в слипшиеся веки. Никита ощутил шевеление рядом, открыл глаза. Алиса забрала одеяло оставив его лежать голым, машинально, первым же делом, принялся искать трусы. Она встала и укутанная, шлёпая босыми ножками по ламинату, посмотрела в сторону раскладушки:

— Чё пялишься?!

И ушла в ванну.

Ник быстро нашёл одежду, поднялся с кровати. В углу чуть поднявшись на локти округлил глаза пятирублёвыми монетами Антон.

— Брат, иди я тебя обниму, иди ко мне… только срам прикрой, господи.

Ник оделся, Антоха менялся на глазах.

— Ну, нагнись сильнее, мать твою, как мне тебя обнять! — обычно весёлый Ричбич, сейчас говорил с надрывом. Ник наклонился, а Антоха прихватил в объятия: — Брат, я же всё помню вообще. Ты же меня с того света вытащил. Никитос, я люблю тебя, брат…

У Антона потекли слёзы.

— Тоха, даа-а… всё нормально же, чё ты… Всё обошлось.

— Чё за херня тут происходит!? — воскликнула Рофлянка за спиной.

Антоха опустил Ника:

— Ай. Тебе ничего не понять, женщина. Ни души, ни сердца! — чуть всхлипнул Антон.

— Ну, спасибо. А ты чё расплакался? — жёстко ответила она.

— Пацаны не плачут… — огрызнулся Антон.

— А что делают? Ссут глазами? Ложись прямо, я капельницу поменяю.

Пока Алиса возилась с Антоном, Ник отошёл на кухню и приготовил деньги, нащупанные в кармане шорт. Через две минуты на кухню пришла Алиса. Ник думал о том, как начать разговор, что сказать о проведённой ночи. Но первой начала разговор она, с очень внимательным взглядом:

— Когда получу свои деньги? Жалко будет такую красоту резать, а ведь мы договаривались…