С тонких губ Кайлы срывается мурлыкающий звук, и в тот момент, когда она начинает опускаться передо мной на колени, дверь в спальню распахивается настежь. На пороге возникает Сойер. И не один, а вместе с Фиби Коллинз – подружкой Кайлы. Заметив меня, лучший друг вздыхает с облегчением.

– Рад, что ты все еще дышишь, старик.

– Свалил на хрен отсюда! – рявкаю я, с раздражением сдергивая с плеча футболку, чтобы прикрыть ею свой стояк.

Но придурок меня не слышит. Он бесцеремонно заваливается ко мне на кровать и притягивает к себе на колени визжащую от смеха Фиби. Ее кудрявые рыжие волосы попадают ему в рот, и он начинает плеваться, отмахиваясь от них, словно от щупальцев морского чудовища.

Гребаный клоун.

– Ты перепутал спальни, – продолжаю я бесполезно сотрясать воздух, заранее зная, что проще избавиться от собственной селезенки без наркоза, чем от общества Линча в его доме, который вот уже больше года мы вместе с Джеем делим на троих.

– Эй, побольше уважения, окей? Я, между прочим, реально переживал за твою жизнь, – возмущенно произносит Сойер, откидываясь назад и опираясь на локти. – Ну, давай, выкладывай. Как прошла встреча с Хантер? Вернее, как тебе удалось эту встречу пережить?

– Хантер? – Кайла садится на край кровати, изящно сводит стройные ноги, между которыми побывала добрая половина нашей футбольной команды, и прищуривается, глядя на меня. – Это та уродливая дылда в костюме Харли Квинн, ради которой ты выставил меня из гостиной?

Класс.

Ну, спасибо тебе, приятель.

Я наспех натягиваю футболку, вытаскиваю из кармана джинсов пачку «Тридент» [24] и забрасываю в рот сразу несколько фруктовых подушечек. Пока Кайла с Фиби и Сойером обсуждают громкое появление Хантер на вечеринке, я разваливаюсь в кресле и принимаю скучающий вид, стараясь игнорировать жар, который распространяется по моему телу при одном лишь упоминании ее имени.

– Да что в ней такого особенного? – фыркает Кайла, буквально озвучивая мои мысли. – Очередная выскочка-первокурсница, возомнившая себя крутой.

– Любая другая на ее месте давно бы убежала домой, – подхватывает ее подружка-на-побегушках Фиби. – А этой, похоже, плевать, что над ней все смеются.

– Может, она настолько безмозглая, что просто не замечает этого? – Эссмэн собирает волосы в два высоких хвоста и глупо моргает кривляясь.

Стервы хихикают, Сойер хмурится, а я призываю всю свою силу воли, чтобы прямо сейчас не надрать ему зад. Если бы не он, рот Кайлы в данный момент был бы занят куда более полезными вещами, чем генерацией желчи.

– Поверить не могу, что наш француз на нее клюнул, – неожиданно заявляет Фиби, поправляя бретельку платья на хрупком веснушчатом плече.

Вот тут я полностью обращаюсь в слух.

– Гас? – Карие глаза Кайлы округляются.

– Ну да. Мы с Сойером только что видели их на балконе. Шлюшка терлась об него, словно кошка в течке.

Хантер? Терлась?

Черт, я поверю в это только когда увижу собственными глазами.

Пробурчав, что иду за выпивкой, я выхожу в коридор и направляюсь в сторону единственного на этаже балкона, ощущая странную тяжесть в желудке. Вероятно, всему виной ритмичные басы грохочущей музыки, которые сотрясают весь дом.

Вилла Сойера находится на возвышенности, соседей поблизости нет. Поэтому шуметь можно сколько угодно, а если кто и рискнет вызвать полицию, то, узнав фамилию владельца виллы, копы скорее проглотят собственные жетоны, чем свернут тусовку сыну одного из самых влиятельных бизнес-магнатов Западного побережья. Который, к тому же, является восходящей звездой американского футбола – самого популярного вида спорта в стране. Особенно здесь, на юге, где футбол – почти что религия.

Я подхожу к открытым дверям балкона и вижу их – стоящую ко мне спиной Хантер и Гаспара гребаного Бартеза, который обвивает ее, как плющ. Рука второго квотербека, мечтающего занять мое место в стартовом составе, находится у девчонки под футболкой. Кретин откровенно лапает ее. И, похоже, она не возражает.

Почему я сейчас чувствую себя так, будто мне врезали по яйцам?

Может, это знак, что нужно выметаться отсюда?

Я решаю напоследок еще немного полюбоваться сексуальным костюмом суперзлодейки, который Хантер надела для меня в качестве наказания за дерзкий язык и выброшенные вещи. Ее миниатюрными шортами, с трудом прикрывающими округлую попку. Стройными и невероятно длинными ногами, обтянутыми колготками в крупную сетку. Причудливыми хвостиками… Но в итоге наблюдаю за тем, как Бартез разворачивает Хантер лицом к себе и тянется пастью к ее губам.

– ГАС! – гремит низкий голос, громовой раскат которого перекрывает даже музыку.

Только когда француз поворачивает голову в мою сторону, я осознаю, что этот голос принадлежит мне. Большие ярко-голубые глаза Хантер тоже устремляются на меня, и довольство на ее лице сменяется выражением отвращения.

Ауч.

Серьезный удар по моему эго.

К таким эмоциям я точно не привык. Обожание, восхищение, похоть – да. Но… отвращение? Это что-то новенькое.

– Почему ты до сих пор не сдох? – гневно спрашивает Хантер, глядя на меня, как на плавающую муху в тарелке супа. – Разве желания, загаданные на падающую звезду, не сбываются моментально?