Услышав крики и стоны, я сказала себе, что мне не стоило находиться там, но при этом должна была. Вот только дело было в том, что я не знала, что, черт возьми, мне предпринять. У меня не было плана, но я должна была попасть туда. Ради возмездия? Разоблачения? Больного любопытства? Какой бы ни была причина, я должна была принять в этом участие.

От того, что я увидела, мне должно было стать дурно. И скорее всего, должно было напугать. Но вместо этого я испытала лишь мрачное удовлетворение. Эти трое получили по заслугам.

Однако когда я увидела темную сторону человека, которому отдала свое сердце, и который намеревался перерезать горло Ивану, я не смогла позволить ему сделать это.

– Нет!
– закричала я.

Он замер, и его глаза встретились с моими. Блеск ножа с красным пятном в свете свечи был жутким, но завораживающим. На небольшом столике лежали какие-то предметы: еще один нож, пистолет и множество незнакомых мне штуковин.

Все в комнате замерли, настороженно разглядывая меня. Призрак сделал шаг в сторону, и я ткнула в него пальцем.

– Я не знаю, что ты собрался делать, но лучше остановись.

Судя по выражению его лица, он понял, что я запомнила его исчезновение. Ангел был на другом конце помещения и спокойно наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Чейнс стоял в тени, но я хорошо видела его, как и всех остальных.

– Это то, чем вы занимаетесь?
– спросила я.

Мне не ответили. Я, в свою очередь, проигнорировала торжествующее выражение в глазах Анатолия.

– Отвечайте! Это то, чем вы занимаетесь? Пытаете людей и убиваете их?
– спросила я, будучи одновременно растерянной и возмущенной.

– Кира, - начал Огун, но я остановила его взмахом руки, пройдясь по комнате, глядя в глаза каждому из них.

К их чести, все они смело встретили мой взгляд. Ни один из них даже не дрогнул. Не говоря уже о том, что в них не было и намека на неловкость.

Будучи ветеринаром, я хорошо научилась читать язык тела. У животных есть только это, чтобы выразить то, что с ними происходит. Нетрудно было заметить, что все они выглядели готовыми наброситься на меня. Кроме Ангела. Он по-прежнему просто спокойно наблюдал за моими передвижениями.

Подойдя ближе к трем мужчинам, подвешенным на цепях, я остановилась у маленького столика, который больше напоминал алтарь. И, прежде чем кто-то успел остановить меня, схватила пистолет. К счастью, их легко удалось отвлечь, поначалу изобразив ужас от происходящего. Они не догадывались, что я видела кое-что и похуже.

Детство в окружении гребаной русской мафии закалило меня, и я научилась пользоваться оружием. Мой брат Виктор обучил меня, когда мне было шестнадцать - после того, что произошло. Так что мне не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что пистолет заряжен, и направить его на Ивана.

Все братья Огуна разом дернулись в мою сторону.

– Не стоит, - сказала я, держа пистолет направленным на Ивана.

Мои глаза оставались устремленными на него, но я видела, как все они замерли поблизости.

– Кира. Детка, не делай этого. Это то, после чего ты не сможешь оправиться. То, что нельзя будет исправить.

Огун изо всех сил пытался убедить меня, но меня уже невозможно было остановить.

Моя грудь вздымалась, а сердце бешено колотилось, когда прошлое нахлынуло на меня, подобно тяжеловесному спецназовцу. Все три человека передо мной были вовлечены в злодеяния по отношению ко мне. И хотя Ивана не было в то время, когда мне было пятнадцать, он угрожал выжечь мою татуировку, уничтожить друзей и намеревался изнасиловать прямо на глазах у Гришки. Да пошел он на х*й со своим теперь уже ободранным членом.

Первая пуля вошла ему прямо между глаз. Вторая - в его многострадальный член.

– Кира!

Огун бросился ко мне, а Призрак молниеносно обхватил руками, но не раньше, чем я прострелила Анатолию ногу, а Гришке - член и живот. Я хотела, чтобы он помучился.

– Дай-ка сюда пистолет, голубушка, - проговорил Призрак мне в ухо.

К тому времени, адреналин начал иссякать, и меня затрясло. Призрак передал меня Огуну после того, как забрал оружие.

Крики Гришки и Анатолия звучали на заднем плане, когда Огун обнял меня, и я уткнулась лицом в его шею. Дрожь усилилась, а вслед за ней полились слезы.

– Ш-ш-ш, я с тобой, - повторял Огун снова и снова, укачивая меня.

Шло время, а я плакала и плакала по всему, за что Гришка и Анатолий были в ответе в моей жизни. Единственное, что могло бы сделать меня счастливее, - это если бы Лестер гребаный Деймен тоже был там.

Слезы, казалось, давали выход всем накопившимся обидам, разочарованиям и недоверию в моей жизни.

– Проспект еще огребет от меня, - сказал Веном откуда-то неподалеку.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как Огун кивнул. Это заставило меня поднять голову и вытереть слезы тыльной стороной ладони.