Девушка остановилась, и я поцеловал ее. Затем насладившись ее полуобнаженным видом, который я очень хотел изучить поближе, я поспешил покинуть комнату.

Чейнс, Призрак и Ангел ждали меня в холле.

– Все уже там?

Призрак кивнул. В баре сидел проспект, и я окликнул его.

– Эй, проспект! Никто не должен входить и выходить, кроме членов клуба с нашивками. Понял меня?

– Понял, - ответил он уверенным кивком.

После чего продолжил наполнять бар, готовясь к завтрашней вечеринке. После прошедшей недели всем нужно было выпустить пар. Будет официальная часть в церкви, а позже начнется вечеринка.

– Погнали, - сказал я братьям.

Они последовали за мной. Как главного инфорсера, меня временно повысили до командира. Меня коробило от мысли, что я занял эту должность из-за смерти Шэнка, но таков был наш мир.

Мы вышли в темную ночь, и звук сверчков эхом отдавался в темноте. Вместо того чтобы сесть на байки и поехать по дороге, мы решили воспользоваться обходным путем. У задней части территории клуба было место, где можно было раздвинуть кусты сирени и выйти на тропинку, которая проходила между полями и вела к свиноферме.

Это было около двух-трех километров пешком, но так было менее заметно, чем куча байков, подъезжающих к свиноферме в это время ночи. Мы шли единым строем через просеку в посевах. Никто не проронил ни слова.

Освещение вокруг построек было нашим маяком, пока мы пробирались к ним. Как только добрались до места, я отделился и направился в свое святилище.

После краткой молитвы я приготовил все необходимое и положил в мягкий потертый кожаный рюкзак. Скрупулезно я раскрасил свое лицо в белый и черный цвета. Оставшись довольным проделанной работой, собрал оставшиеся вещи и вышел на улицу.

Путь от моего сарая до места встречи со всеми на старой скотобойне был коротким, но я остановился, когда мне показалось, что я что-то услышал. Сканирование местности не выявило никакого движения в темных тенях, создаваемых полной луной. Удовлетворенный, я продолжил путь.

– Вуду, что-то не так, - сказал Призрак, появляясь рядом со мной.

В этот раз я заранее почувствовал его присутствие, так что этот засранец не смог меня напугать. Остановившись у слегка приоткрытой двери, я встретился с ним взглядом.

– Ты тоже это слышал?

Я имел в виду звук, который ранее различил. Он покачал головой.

– Тогда в чем дело?

– Я не уверен. Столько шепота, который я не могу разобрать. Что-то взбудоражило духов. Мне это чертовски не нравится.

Свиньи в ближайшем здании тоже были неспокойны. Обычно к этому времени ночи они уже укладывались спать.

– Кто-нибудь еще что-то почувствовал?
– спросил я, еще раз окинув взглядом пейзаж.

– Нет.

– Может, это из-за луны, - предположил я.

Он пожал плечами.

– Будь начеку. Пошли внутрь. Мне не терпится начать.

Вместе мы проскользнули в дверь и вошли в старое здание. Прошли по коридору, и за поворотом увидели, что все собрались вокруг трех мужчин, которых мы подвесили на цепях к мясным крюкам. Их руки были вытянуты над головой, а пальцы ног едва касались пола. Они были раздеты догола.

Сквиррел соорудил хитроумное приспособление, которое заставило меня внутренне захихикать. У каждого из трех мужчин в задницу был засунут конец большого толстого фаллоимитатора. Дилдо были прикреплены к раме, которая была зафиксирована на полу с помощью специальных болтов, к которым мы приковывали людей на земле. Если они хоть немного дергались назад, фаллоимитаторы еще глубже погружались в их задницы.

Если им это нравилось, и не беспокоило их, тогда уже Феникс уделял им долю своего внимания.

Когда я вышел из тени, то увидел, что мое раскрашенное лицо напугало их, и это доставило мне огромное удовольствие. Глаза Ивана были настороженными. Двое других по-прежнему держались вызывающе. Но мне было наплевать.

Медленно я обошел комнату, зажигая свечи на полу. Вонь от их экскрементов была уже очень резкой. Влажный пол говорил о том, что их уже по крайней мере один раз поливали из шланга, и все стекало в сток в центре помещения.

Остановившись перед ними, я установил алтарь. Первым делом достал из рюкзака серебряную чашу и маленький острый клинок в ножнах. Затем на алтарь были положены остальные предметы, и я расставил все так, как мне было нужно. Вытащив из кобуры на боку свой пистолет, я также положил его на стол. Зажег особые свечи для алтаря. И, наконец, вынул богато украшенные ножны. Хирургически острое лезвие выскользнуло с металлическим звоном.

– Что это еще за урод?
– Калашник сплюнул.
– Думаешь, напугаешь нас этой хэллоуинской херней?