Моя борьба, казалось, даже забавляла и возбуждала его, пока он терся своим затвердевшим членом о мою задницу. Прохладный воздух коснулся моей кожи, когда он задрал мое платье на бедрах. Слезы потекли по щекам и упали на диван, когда он сорвал с меня трусики и отбросил их в сторону.

Я попыталась ударить его ногой, когда услышала лязг ремня. Он ударил меня по голове за мои потуги и сильнее прижал к дивану. Почувствовав вкус крови из вновь открывшегося пореза на губе, я пыталась отдышаться. Мой взгляд был затуманен, но я смогла различить силуэт Гришки, который спокойно стоял и пил из своего стакана, наблюдая за происходящим.

– Ненавижу тебя!
– закричала я, но он, не придав этому значение, лишь мрачно усмехнулся.

– Тебе лучше надеть презерватив, Иван. По крайней мере, пока ты не проверишь ее. Как я тебе уже говорил, ее действия в последнее время были не самыми разумными.

Иван злобно зарычал, и я поняла, что Гришка сказал это для того, чтобы разозлить его. Он хотел, чтобы Иван причинил мне боль.

От болезненного вторжения пальцев Ивана я закричала. Но при этом извивалась и боролась изо всех сил. Он может насиловать меня, но я никогда не буду покладистой и послушной. Черт, да если он убьет меня в гневе, я лишь быстрее освобожусь от него.

Когда он прижал головку своего члена к моей промежности, я всхлипнула и бешено забилась.

– Калашник, если бы ты был умным человеком, то отозвал бы своего друга, - услышала я знакомый голос с другого конца помещения.

Иван приостановился, после чего последовал возглас.

– Сейчас же!

В одно мгновение я лежала лицом вниз на диване, а в следующее уже стояла перед Иваном с его мясистой рукой на моей шее и ножом, приставленным к моей яремной вене. Это было иронично, учитывая, что в другом конце комнаты стоял Шэнк, а мой старший брат находился в таком же положении.

Глаза Анатолия угрожающе вспыхнули, когда Шэнк рывком повернул его голову и надавил на нож достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Темная струйка на какой-то миг заворожила меня.

Затем мое сердце забилось, потому что рядом с ним, стоя наготове, находился Огун. Только это был не тот милый парень, который занимался со мной любовью и смеялся, когда мы вместе готовили ужин.

Нет. Этот человек был Вуду. С холодными глазами и напряженным, почти не двигающимся, телом. Угрожающе держащий нацеленный на Ивана пистолет.

Гришка зарычал.

– Вы пожалеете об этом, байкерское отродье.

– Не думаю, что мы будем о чем-то жалеть, - произнес Хищник, с другой стороны, от Шэнка и моего брата.

Его пистолет был направлен на человека, которого я всегда считала своим отцом.

А после все стало происходить так быстро, что я не была уверена, что все уловила.

Гришка достал свой пистолет, один из его головорезов выскользнул из-за угла позади Вуду и его братьев, после чего раздались выстрелы, но я не поняла, кто выстрелил первым.

Все, что я знала наверняка, так это то, что лицо бедного Шэнка разлетелось от выстрела человека Гришки, стоявшего позади него, Вуду схватил моего брата, когда Шэнк упал на землю, а холодный край ножа Ивана скользнул по моей коже.

Повсюду раздавались крики, а я упала на холодную мраморную плитку, не в силах пошевелиться. Послышались шаги, теплая рука коснулась моего горла, и я начала задыхаться. Мне потребовались все оставшиеся силы, чтобы моргнуть, глядя в глаза человека, которого я любила.

– Ангел!
– закричал он.
– Быстрее!

Было безумием то, насколько стремительно развивались наши отношения, но я хотела сказать ему, что люблю его больше самой жизни. Вот только мои губы едва шевелились, и из них не вырывалось ни звука. Головокружение охватило меня, и холод обвил меня своими ледяными щупальцами, утягивая за собой.

Так много сожалений, с которыми придется умереть.

Огун

Она не была в белом, как в моих видениях и снах. Ее густая багровая кровь сочилась между моих пальцев, пока я пытался остановить кровотечение. Кровь была повсюду. На ее груди, во рту. Она сочеталась с цветом ее платья, которое в обычных обстоятельствах очень бы ей подошло.

– Вуду, мне нужно посмотреть, что с ней, пока не стало слишком поздно, - пробормотал Ангел, положив руку на мое запястье.

Сбитый с толку и дезориентированный, я смотрел на него и не шелохнулся. Он кивнул, и я перевел взгляд на свою женщину.