— Нет, но от нее практически ничего не зависит, — вздохнула я. Бабушка с дедом любили маму и искренне считали, что для нее будет благом и честью выйти замуж за моего отца. Он был богат. Они же происходили из знатного, но небогатого рода. Бабушка с дедом понятия не имели, что за человеком был Гришка Калашник.

— Итак. Вопрос к тебе. Что ты планируешь делать? — обеспокоенно глянула на меня Женева.

— Пока что я планирую сменить постельное белье, — слабо улыбнулась я, вставая с кровати.

— Я говорила не об этом.

— Знаю, но я не хочу сейчас об этом думать, — не дожидаясь ответа, я вышла из спальни и направилась в прачечную.

Когда я вытащила из машинки третью партию белья за день, до меня донесся лай и хлопок собачьей дверцы.

Господи, Саша со дня на день сорвет ее с петель.

Сквозь шум сушилки я услышала гул голосов. Не желая обращать внимания на любую чертовщину, какой там занималась Женева, я наклонилась, чтобы перебрать оставшиеся вещи.

— И вот он, один из лучших видов за сегодня.

Услышав низкое мурлыканье Огуна, я резко выпрямилась и развернулась.

— Огун! — от напряженности в его взгляде мое сердце забилось быстрее. — Что ты здесь делаешь так рано? — глянув на часы, я обнаружила, что было гораздо позднее, чем мне казалось.

Саша отчаянно пыталась уткнуться носом ему в ладонь и привлечь его внимание. Сорвавшийся с его губ смех произвел на меня сумасшедшее впечатление. Наблюдая, как Огун общался с моим огромным щенком, я заново оценила его мужскую красоту. Меня крайне расстраивало, что мы больше не сможем видеться.

— Ты собрала сумку? — он посмотрел на меня голубыми глазами цвета льда.

— Огун… я же сказала тебе, что это плохая идея.

— А я сказал, что хорошая, — его голос стал на октаву ниже. — Кроме того, мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Ты точно хочешь, чтобы нас слышала твоя соседка?

— О чем ты хочешь поговорить? — покосилась я на него, нахмурившись от возникших подозрений.

Долгое время Огун просто смотрел на меня. Я занервничала и помялась с ноги на ногу.

— Как насчет того, что Гришка Калашник — твой старый добрый папочка?

— Откуда ты узнал? — обмерла я.

— Неважно. Важно лишь то, что теперь мне известно. А теперь, если не хочешь продолжать разговор здесь, предлагаю тебе упаковать свои вещи, — выражение его лица было нечитаемым.

Конечно, я нервничала, не зная, на чьей он стороне, но куда сильнее меня пугала перспектива втянуть Женеву в мой беспорядок. Естественно, раз Огун велел мне собирать вещи, значит, не собирался меня убивать. Но вдруг он забирал меня, чтобы отвезти к отцу или, еще хуже, к Ивану?

Хотя едва ли мой отец опустится до найма клуба, о котором совсем недавно отзывался с крайним пренебрежением. И все же с ним никогда нельзя было знать наверняка. Он вполне мог пасть даже в собственных глазах, лишь бы получить желаемое. Не исключено, что отец воспользовался этой дубинкой, хоть и смотрел на нее свысока.

— Тебя нанял мой отец? — шепотом спросила я.

— Нет.

Глядя Огуну в глаза, я не находила признаков лжи, но он запросто мог умело врать. Вот только интуиция почему-то убеждала меня поверить ему.

— Хорошо, — возможно, я бы впоследствии пожалела, однако сейчас решила довериться ему.

Кира спокойно собирала сумку. Когда она открыла ящик с нижним бельем, я прислонился к комоду. Как только Кира схватила несколько консервативных комплектов, я увидел несколько кружевных, оставленных ею на месте.

– Упакуй и их, - я взял их и протянул ей.

– Что? Ты ведь не серьезно, - она посмотрела на меня так, словно у меня на лбу был член.

– Разумеется, серьезно.

Пускай Кира выглядела готовой заспорить, но покосилась на меня и бросила кружево в свою сумку. Покончив со сборами, она остановилась.

– Можно мне взять Сашу?
– в ее глазах промелькнуло беспокойство, но было быстро подавлено. Услышав свое имя, непослушный щенок подбежал к Кире и, подпрыгнув, протолкнул свою голову между нами.

– Почему тебе нельзя взять с собой свою собаку?
– в замешательстве спросил я.
– Сидеть!
– приказал я Саше и был удовлетворен ее немедленным послушанием.