– Помогите! – стонала она.

Кровь текла струйкой по руке и крупными каплями падала на ковер. Голова у нее кружилась, к горлу подступала тошнота, слезы текли по щекам. Она стремилась к телефону, но шагнула мимо ступеньки. Секунду Кэйт пыталась схватиться за что-нибудь, но не смогла и со стоном упала лицом вперед и покатилась по ступенькам, оставляя за собой кровавый след. Она ударилась о столик, на котором стоял телефон, и застыла на полу, как сломанная кукла. Остатками угасающего сознания Кэйт пыталась понять, что произошло. Боль во всем теле долго не давала сознанию угаснуть. Даже в своей агонии она все-таки услышала шум подъехавшей машины.

Рэй Грин шел по короткой дорожке, ведущей к дому с улицы, нащупывая в кармане ключи от входной двери. Пришлось поставить на землю чемоданчик с инструментами и порыться в карманах джинсов. Наконец ключи были найдены, и он вставил маленький ключ в замок, заранее предвкушая, как его встретит Кэйт. Он и его партнер не жалели сил в Стоуфильде и все закончили досрочно, им неплохо заплатили, и он знал, как рада будет Кэйт.

Толкнув дверь, он вошел в дом. На секунду ему показалось, что все тут остановилось, как стоп-кадр фильма. Рэй открыл рот, пытаясь произнести хоть слово. Искаженное словно какой-то пыткой, лицо жены было белым как мел. Брызги крови на волосах и на блузке наводили на мысль о том, что в доме побывал преступник. Причем недавно. Из раны на шее еще выбивалась толчками кровь. Рэй разглядел глубокий укус. Кровь была повсюду: на стенах, на поломанном столе, на перевернутом телефоне.

– Кэйт! – только и смог произнести он

Она пыталась привстать и схватиться за него слабеющими пальцами, но они соскользнули с его рукава, и Кэйт упала на пол… Рэй опустился перед ней на колени, спрашивая в отчаянии, что же произошло. Она подняла залитую кровью руку и хриплым голосом произнесла только одно слово:

– Аманда! – Внезапный спазм потряс ее тело, и это вызвало новый поток крови, на губах появилась красная пена. Она повторила шепотом имя дочери.

Секунду поколебавшись, он подложил ей под голову свой пиджак и бросился вверх по лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, он достиг детской. Перед ним лежало съежившееся тельце дочери, такое беспомощное. Рот открыт, вокруг губ и на подбородке кровавая пена. Щеки у нее запали, вокруг глаз черные круги. Придя в себя, он бросился к телефону и набрал 999. Крепко зажав в кулаке трубку, он сумел произнести только одно слово: «Скорее!»

Он дал адрес, бросил трубку и подполз к Кэйт, которая неподвижно лежала на полу в холле.

Он взял ее безжизненную руку, слезы потоком лились по его щекам.

– О Боже, что ты делаешь! – смог только выдохнуть он.

Когда приехала «скорая», мать и дочь были уже мертвы.

На следующее утро Брэди проснулся пораньше и бесшумно соскользнул с кровати. Ему не хотелось будить Ким. Она перевернулась на спину, но не проснулась, одна ее рука лежала на еще теплом местечке, нагретом его телом.

Инспектор по здравоохранению влез в старые джинсы. Еще раз взглянул на жену, потом на часы. Было всего четверть седьмого. Накинув халат и сунув ноги в шлепанцы, он выбрался потихоньку из спальни, быстро спустился по лестнице к черному ходу, снял цепочку, открыл замок и вышел во двор. Было еще прохладно, и он поежился от раннего ветерка.

Проверив, что нет никого из соседей ни справа, ни слева, Брэди прошел дальше в сад, бранясь про себя, потому что утренняя роса промочила насквозь его шлепанцы.

Стараясь шагать на цыпочках, чтобы еще больше не промочить ноги, он направился в сторону свежевскопанной земли. Несколько гранул еще лежало на виду, но большинство исчезло, съеденных слизнями, как он и надеялся. Однако почему-то нигде не видно подохших слизней. Брэди остановился в недоумении, потирая рукой небритый подбородок.

Черный слизень величиной с его кулак выполз из земли. Брэди из предосторожности отпрыгнул в сторону и в то же мгновение увидел, как из всех щелей вылезают все новые и новые отвратительные создания. Как загипнотизированный, Брэди какое-то время наблюдал за ними, потом повернулся и побежал к дому, шмыгнул в черный ход и поспешно захлопнул за собой дверь, а потом и запер на все замки.

Войдя в кухню, он глубоко вздохнул. Вот перед ним на кухонной полке и упаковка с гранулами и бутылка с ядом. Но если бы он просто посыпал землю сахаром, это для слизней имело бы равнозначный эффект.

К полудню того же дня солнце поднялось высоко над землей, прикрыв все живое покрывалом влажной жары.

Дэвид Уотсон услышал знакомые звуки с соседнего участка. Уолли Макэй, высокий шотландец, шел к разделявшему их участки забору с лопатой через плечо.

– Неплохой способ проводить воскресное утро, – сказал Макэй, облокотившись о забор, и тут же отпрыгнул от раскаленной металлической сетки. Уотсон подавил улыбку и постарался придать своему лицу приветливое выражение, зная, что сейчас сосед начнет болтать о погоде, своей жене и других не менее важных для него проблемах, которые совершенно не интересовали Уотсона. Он любил заниматься своим садом, а сосед оторвет его от этого занятия надолго, и какая-то часть сегодняшних планов останется невыполненной.