– Простите...
– выдохнула Ксюша, одной рукой вытирая слёзы, а другой сжимая до боли мне руку.
– Я не специально.

– Ну и поддержка...
– недовольно сказала врач, но вернулась к своей работе.
– Снимок будем делать? Дополнительно нужно будет оплатить.

– Конечно, - обрадовалась я первой фотографии своего... ох, мамочки... своих детей. И почему я раньше не подумала о такой возможности?

Поддерживая друг друга за руки мы с Ксюшей молча вышли из кабинета. К этому времени она успокоилась и лишь дрожащая рука, которой она поглаживала мое предплечье, выдавало её состояние. Я уже провела анализ и поняла, почему сестра так остро реагировала: её невозможная мечта стать матерью воплотилась во мне, да ещё в двойном размере.

Мы с ней молча вышли из поликлиники и сели на лавочку близлежащего сквера.

– Я не знаю, что сказать...
– покачала Ксюша головой.
– Мама будет в шоке…

– Это точно. Слушай, - пришла мне в голову мысль, которой я поспешила поделиться, - ну это же здорово! Считай каждому по ребёнку: тебе и мне. Они у нас будут самые счастливые на свете!

Ксюша закивала соглашаясь, закусила губу и подняла голову к чистому безмятежному небу. По её щекам опять потекли слёзы.

– Спасибо тебе... Никогда не думала, что моя мечта стать матерью воплотится в тебе. Надо пойти поставить две благодарственные свечки.

– Одну-то понятно, а вторую зачем?

– За здоровье мужчины, который поучаствовал в зачатии.
– на последних словах Ксюша лукаво улыбнулась.
– Как кстати его имя?

– Ну уж нет, хитрюга, - рассмеялась я, - не скажу! А свечку сама поставлю, заслужил.

Можно ли быть более счастливой? Ещё утром я думала, что нет. Оказывается счастье безразмерная величина, которая имеет свойство растягиваться в пространстве и времени. Да, мне было страшно от неизвестности. Я понимала, как мне будет непросто и что меня ждёт. Но... Я сделала счастливой всю свою семью - себя, Ксюшу, маму - и обеспечила себя потомством на многие годы вперёд, до конца своей жизни…

Наверное, права была сестра, когда говорила, что женская участь в нашей семье жить без мужчин. Я не жалела ни о чём. Пусть и не познала великой любви, но страсть, безумное желание и потрясающее удовлетворение - вполне. Глеб Стужев выполнил свою миссию на десять баллов из пяти: подарил мне двойное счастье и спас от одиночества.

– Спасибо, какой прекрасный букет! 

Сегодня меня провожали всем коллективом в декретный отпуск. Я бы ещё поработала, но мой гинеколог категорически была против. Семь месяцев в моем положении итак были немалым сроком, а я до последнего сидела в студии на полставки. Двойня вносила свои коррективы не только в мою внешность, увеличивая живот больше, чем обычно бывает у беременных на этом сроке, но и на здоровье. Преждевременные роды были не за горами.

Я перехватила цветы, которые подарил мне Семёнов и практически положила их к себе на живот. А что, очень даже удобно, специальный бандаж поддерживал. Лёгкий летний сарафан свободно облегал мою фигуру, но было всё равно жарко. Мне даже кондиционер не помогал.

– Какая же ты хорошенькая!
– воскликнула в очередной раз Татьяна и ласково огладила мой живот. Наконец-то хоть кто-то сравнялся с ней комплекцией. Я бы даже обиделась на этот комплимент, если бы не пинок внутри, который отвлёк мое внимание.

– Что, опять разбуянилась?

– Ага, ничего, сейчас отдышусь. Давай отойдем в сторонку.

Я так никому кроме Оли и не сказала, что у меня будет двойня. До родов вообще старалась посторонним не рассказывать всех подробностей. Пусть я была суеверной, но до сих пор слышала за спиной обсуждения: от кого это я залетела и где отец ребёнка. Люди сами по себе любопытны, а журналисты тем более. Им только дай палец - руку откусят, поэтому информацией я никого не баловала, предпочитая отмалчиваться. А иногда, как в случае с Таней - врать, недоговаривать правды. Этому ремеслу за последние месяцы я научилась мастерски. А может мне просто не хотелось чтобы меня как двойную мать-одиночку ещё больше жалели, хотя по мне так повода для этого не было абсолютно.

– Что собираешься делать?

– Хочу заглянуть в соседний торговый центр, там новый детский магазин открылся, а потом с Ксюшей встретимся и поедем домой.

– Она сейчас с тобой живёт?

– Да, переехала к ним, вместе веселее. И спокойнее.

Не рассказывать же, что я экономила на всём и снимать квартиру пока я в декрета было расточительством.

– Ну ладно, Зайка, не пропадай!
– всхлипнула Татьяна и сжала меня в своих могучих объятиях.

Ну как сжала... Насколько позволили цветы и наши объемные телеса. Со стороны это наверняка смотрелось смешно. Ага, вон Ромка ржёт, схватившись за живот. Я показала ему жест пальцами "глаза в глаза" - типа, слежу за тобой. А он мне послал воздушный поцелуй. Как же я по ним буду скучать! 

Улица встретила меня изнуряющей жарой, а потому я не стала задерживаться и быстро, насколько было возможно в моем положении, пошла к торговому центру. После знойной улицы там было прохладно и хорошо. Сначала я постояла у эвакуационной карты (мы с Ксюшей завели привычку изучать выходы перед посещением крупных заведений), а потом пошла к детскому отделу.

Чего здесь только не было! Я каждый раз била себя по рукам, чтобы не скупать всё что нужно и не нужно. Но и в этот раз не удержалась. Когда я вышла из здания пожалела, что у меня только две руки. В одной неудобно лежал букет, постоянно съезжая на бок, на локте другой колыхались пакеты, а пальцы держали бумажный стаканчик с лимонадом. Я втянула губами в трубочку прохладную жидкость и едва не застонала от удовольствия - жизнь прекрасна! Да и жара уже уходит вместе с солнцем, стремящимся скатиться за горизонт.