Адаптация к новому магнитному полю и притяжению ужасна, но, насколько я знаю, никто от этого не умирал.

— Я не представляю, как лучше…. Очень переживаю за её жизнь.

Смотрела с надеждой на отца, веря в то, что он знает, что делает.

Тут в комнату вошла женщина, за руку она вела малыша. У него были тёмные редкие волосики, они неравномерно выросли и выглядели очень смешно. Несмотря на зиму, он был в одной лёгкой футболочке ярко-зелёного цвета и памперсе. Огромные глаза, по-детски наивные и открытые, всепоглощающе смотрели на меня. Я, очевидно, выглядела странно в своём ярком и блестящем платье. И из всей толпы он заострил взгляд только на мне. Осторожно присела на колени, чтобы ему было видно моё лицо, и тоже его рассматривала. Слёзы текли непроизвольно, я пыталась от них избавиться, наспех вытирая рукой. Вокруг стояла гробовая тишина, все наблюдали за нами. Я не выдержала и первая сделала к нему шаг. Он сразу же испугался и прижался к ноге женщины, с которой пришёл. Хорошо хоть, не закричал…

Было бы странно рассчитывать на то, что годовалый ребёнок кинется к чужой тёте. Но, конечно, безумно хотела, чтобы он обнял меня своими пухленькими ручонками.

Я не расстроилась. Это вопрос времени. Дети тянутся к тому человеку, который рядом. Не сомневаюсь, что налажу контакт со своим сыном. Это вопрос времени. Главное, он жив и здоров. И ему всего лишь год! Это так здорово! Столько замечательных моментов впереди.

Я улыбнулась и не стала настаивать.

— Ничего, мы ещё познакомимся поближе, у нас много времени.

— Папа, давай начнём с девочек. Я буду рядом, а когда опасность минует, то решим вопрос со мной.

Арсан кивнул. Думаю, он тоже понимал, что это правильное решение. Ждать больше не имело смысла.

— Давай, сразу положим девочек в их комнату. Как только они начнут приходить в себя, им будет интересно.

— Мы только приехали, а у них уже есть своя комната?

— Дочка, ну хватит! Конечно! Ты не можешь себе представить, как мы вас ждали, и верили только в положительный исход. Правда, Григориан?

Он окинул удивлённым взглядом Григориана. Тот же в ответ скупо сказал:

— Да.

Ада с интересом рассматривала свою новую комнату, и изумление не сходило с её лица. Здесь и правда всё было по-другому. Она послушно легла и, как только я сняла медальон, потеряла сознание.

Григориан ушёл к сыну, а женщина, которая была с Григолексом, оказалась по совместительству медсестрой. Она померила давление и пульс девочкам, поставила капельницы. Я же расположилась рядом и собиралась дежурить, пока им не станет лучше.

Все с пониманием отнеслись к моему решению.

Арсан принёс для меня одежду и раскладушку, чтобы я могла нормально устроиться в детской.

— Алекса, не переживай. Всё будет хорошо.

Я подошла к Дамале и, взяв её руку, заметила, что её пульс зашкаливает. Было страшно.

— Она выдержит. Вот увидишь, пройдёт пара недель, ты привыкнешь к нормальной обстановке, и мы будем жить большой и дружной семьёй. Вот честно тебе скажу, никогда не думал, что у меня будет трое внуков. Ты такая молодец!

Я грустно улыбнулась и тяжело вздохнула:

— Очень надеюсь на это. Но с ней вообще большие проблемы. Моя дочь читает мысли людей и, конечно, она ненавидит Григориана. И даже если она придёт в себя через неделю, не представляю, что ей сказать, чтобы хоть как-то изменить её мнение.

— Давай будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас самое главное — физическое здоровье твоих девочек.

Я кивнула. Все вышли, оставив меня наедине с детьми. Я была одновременно встревожена и спокойна. Волнение за детей невозможно отмести или забыть, мои мысли постоянно с ними. Но я была дома. И это чувствовала каждая моя клеточка. Только сейчас обратила внимание на комнату, в которой находилась. Всего за несколько дней они сотворили маленький дворец для принцесс: кровати с балдахинами, вигвам, домики для Барби и куча всего, возможно, целый отдел для девочек перекочевал сюда. Не может быть, чтобы они всё сделали так быстро! Они нас ждали и очень хотели, чтобы девочкам тут понравилось.

Эх, жаль, что Дамале так быстро узнала про отца правду.

Григориан

Я чувствовал себя ужасно виноватым. Не находил себе места в своём же доме. Мне хотелось не отходить от неё и всё время быть рядом. Но уверен, что кроме раздражения, такое поведение ни к чему не приведёт. Очевидно, ей сейчас вообще не до меня. Единственную помощь, которую я могу оказать, — побыть с ребёнком. Тогда Елена сможет по максимуму уделить внимание другим детям.

И мы с Григолексом пошли гулять. Я не видел его неделю, а кажется, он так вырос. Стал увереннее ходить и сказал первое слово: «Дай!»

Никогда не мечтал и не думал о детях, но сейчас уже не представляю свою жизнь без этого маленького человечка. Смотрю на него, и мне кажется, что до светлого будущего один шаг. Но только представив, что сейчас происходит в доме, я понимаю, что всё не так уж и радужно. Дети здорово усложняют и так имеющиеся проблемы.

Дамале преподнесла приятный сюрприз, очень быстро адаптировавшись и потеряв напрочь дар чтения мыслей на Земле. Теперь проблема была в том, что она совершенно отказывалась общаться со всеми, единственным её другом был Кир. Винила за то, что произошло, мать, считала, что это её чётко продуманный план. Меня ненавидела. Думаю, это навсегда…. Даже не могу её осуждать за это.