По пути я вспоминал информацию о связующих камнях — это не просто артефакт для слияния коменданта и алькасара, а самый настоящий флюм-конструкт, созданный силами многих магов и при помощи сознания (если его можно так назвать) алькасара. С помощью камня можно было общаться с замком, но если камень будет уничтожен, то даже коменданту будет проблематично общение с алькасаром. На создание нового камня могут уйти месяцы, если не годы. Разумеется, это будет очень затратно и совмещено с множеством проблем, но все таки, зачем налетчикам уничтожать камень? В чем смысл? Простое желание насолить комендантам?

— Если камень будет уничтожен, то как быстро мы сможем его восстановить с нашими текущими ресурсами? — спросил я, когда мы прошли склады и побежали по коридору в сторону подвалов.

— Около пяти месяцев, но учитывая какие повреждения понес Даглугаль, то может быть и дольше. Если Даглугаль вообще позволит его создать. — ответил Сабитер на бегу.

— Что это значит?

— Когда алькасар получает такие серьезные повреждения, пусть и локальные, он становится раздражительным. С ним должны регулярно общаться сенешаль, комендант и маги, чтобы успокоить его на время восстановительных работ. Если камень уничтожат, то без общения, Даглугаль начнет сильно вредить ментальному здоровью находящихся внутри людей, мешать восстановлению, а может даже начнет убивать, лишь бы его оставили в покое.

Резко затормозив перед поворотом, я взял оружие на изготовку и проверил что за углом все чисто. Немного переведя дух, я посмотрел на Сабитера.

— То есть, их конечной целью является именно уничтожение камня?

— Судя по всему, да. Если они добьются своего, то мы вряд ли сможем вернуть контроль над Даглугалем и он медленно погибнет, прихватив с собой всех жителей. Нам останется только эвакуироваться.

От услышанного я похолодел. Страшно даже представить, как будет выглядеть разозленный и израненный алькасар, с которым еще и невозможно общаться.

Так и не встретив никакого сопротивления по пути, мы спустились в основные подвальные хранилища, среди которых были продовольственные склады и несколько законсервированных помещений для хранения устаревшего оборудования.

— Мы редко используем эти подземелья, — говорил Сабитер, пока мы спускались по винтовой лестнице в один из основных нижних коридоров. — А то хранилище в которое спускаемся мы, не использовалось уже лет тридцать. Когда-то, его использовали для изготовления вяленого трутулака, но потом стало более популярно мясо этха, так что помещение законсервировали, а солонину начали закупать у торговцев по более выгодной цене чем при производстве.

— Не уверен что хотел бы попробовать вяленого трутулака. — прошептал я, спустившись на самый низ и открыв дверь, ведущий в темный каменный коридор.

— Оно довольно вкусное, да и запах приятный.

Я зажег закрепленный на бронежилете фонарь (внизу, почему-то, не было вообще никакого освещения) и отправился вглубь коридора. Если я правильно помнил карту, дальше должно быть четыре хранилища и нам нужно в крайнее правое. Или левое? В конце концов, мы подошли к хранилищам и я замешкался, пытаясь вспомнить с какой стороны находится запад, но Сабитер молча протиснулся мимо меня и вошел в правую дальнюю дверь, а я последовал за ним.

Комната оказалась небольшой, примерно пять на пять метров, со стенами из серого камня, при этом совершенно пустой. Было довольно темно, но я сумел высветить потолочные балки с висящими на них крюками, что вызвало у меня какие-то неприятные ассоциации. Сабитер подошел к дальней стене и дотронулся до нее рукой.

— Чувствую статую, — тихо произнес Сабитер. — Дайте мне минуту чтобы сосредоточится.

Он стал медленно закручивать флюм вокруг себя. Я думал, что здесь будет не так много потоков, но зря волновался — концентрация флюма была вполне приемлемой, словно в десяти метрах от нас и не было напряженного магического боя. Тем не менее, возмущение потоков я чувствовал, словно текущая река волновалась из-за упавшего в нее камня. Это чувство было довольно странным и занимательным. Я так мало знаю о флюме…

— Готов, господин! — воскликнул Сабитер.

Я быстро выкинул из головы лишние мысли. Странно, что это со мной? Действие стимулятора? Не важно.

— Начинай. — сказал я.

Сабитер резко направил тонкий и концентрированный флюм прямо сквозь стену. Я старательно прислушивался, силясь услышать взрывы, хотя и понимал, что вряд ли что-то услышу — десять метров грунта как никак. Сабитер удерживал поток больше минуты, но затем опустил руки и тяжело задышал.

— Не получается, — произнес он, вытирая пот со лба. — Флюм входит в статую, но ничего не происходит.

— Что значит не происходит? Почему? — воскликнул я.

— Не знаю, господин.

Я опять громко заматерился и схватился за голову. Черт возьми, план ведь был так хорош! В чем же проблема?

— Подожди-ка! — сказал я, пытаясь взять себя в руки. — Ты ведь говорил, что пушки сняли с защитных башен. А почему?

— Под воздействием погоды конденсаторы постоянно выходили из строя. — ответил Сабитер, выпрямившись.

— Так… — я начал шагать по комнате, напряженно думая. — Это пушки старого образца, а значит батарея передает флюм в основной резонатор, а затем в конденсатор, чтобы снаряд был мощным и дозированным. Тот сбрасывает энергию в однополярный резонатор и происходит выстрел. Что стоит между конденсатором и вторым резонатором?