— Елина! — раздался громкий крик позади меня. Я вздрогнула и остановилась, машинально оглядываясь назад. — Елина! Держи ее! Держи предательницу!

Сердце ухнуло в пятки, я бросила тележку и отпрыгнула в сторону, прячась под стеной, готовая в любую секунду задать стрекача.

Из переулки выскочила оборванная девка, та самая «шмара», которую я поколотила у харчевни. Она обернулась назад, и я увидела перекошенное от страха лицо несчастной. То, что она увидела позади себя, придало ей сил, и она рванула вперед еще быстрее. Возможно, ей удалось бы убежать, но она споткнулась об камень посреди дороги и растянулась во весь рост, больно ударяясь об утоптанную землю.

— Вставай, — прошептала я, горло сжало от страха, и голос совсем пропал, — беги!

Она почти успела подняться. Но выскочившая из того же переулка толпа разъяренных мужчин и женщин не оставила ей шанса. Резкий рывок за волосы, «шмара» пронзительно закричала от боли, дернулась назад и попала прямо в гущу толпы. Восторженный крик десятка глоток возвестил всех вокруг, что добыча поймана и не уйдет от «справедливого возмездия» за свои злодеяния.

Как она орала… громко, истошно… а потом крики стихли, в голосе резко запахло кровью.

Я была так напугана, что не тронулась с места. И вместо того, чтобы мчаться подальше от этого страшного места, смотрела на бесновавшихся людей и не могла отвести глаз. А в голове билась одна единственная мысль: вместо нее там, в толпе должна была быть я… Это меня ищут… Это меня так ненавидят и хотят убить…

Когда между мной и местом казни, загораживая спиной весь этот ужас, встал незнакомый мужчина, я даже не заметила.

— Эй, — спросил он встревоженно вглядываясь в мое лицо, — ты как? Не бойся, они тебя не тронут…

Нас заметили. «Елина» погибла и перестала быть интересной, а жажда возмездия и крови только проснулась и требовала новых жертв.

— Елина! — палец женщины, лицо которой было покрыто каплями крови и перекошено от овладевшего ею безумия, показывал на меня. — Елина! Держи ее! Хватай предательницу!

Толпа отреагировала, как единый организм. Подняла голову, пристально всмотрелась в меня и подалась вперед, одобрив меня в качестве следующей жертвы.

— Стоять! — резкий окрик неизвестного защитника, шелест меча, вытянутого из ножен… Все как будто бы происходило не со мной. Я видела мир вокруг, как через тонкую, полупрозрачную пленку, заглушающую звуки. — Кто подойдет, тот останется без головы! — Его голос был обжигающе холоден. И в нем не было ни капли страха. На таких толпа не нападает, она их боится, потому что они не боятся ее.

Толпа распалась, люди стали расходиться, приходя в себя и ужасаясь, я очень на это надеялась, содеянному. И только растерзанный труп несчастной женщины остался лежать в грязной луже…

— Не смотри, — сухо приказал мужчина, — отвернись.

Но я не могла пошевелить даже пальцем. Не могла перестать видеть мертвые глаза «шмары», в которых навеки застыли слова: «Почему я? Это должна была быть ты!»

Мужчина выругался, схватил меня за плечи с силой тряхнул, так, что челюсти клацнули друг об друга. Только тогда я смогла отвести глаза от трупа а дороге и взглянуть на него. Не знакомый… Светлые волосы, льдисто-голубые глаза, широкое «рязанское лицо», нос картошкой… Видно, из простых.

— Все хорошо, — выдавила я, — спасибо, что помогли мне…

Он махнул рукой, указывая на тележку:

— Твоя?

Я кивнула. Оцепенение прошло, мышцы сжатые судорогой расслабились, и у меня закружилась голова от слабости. Я оперлась об стену, чтобы не упасть.

— Я помогу, — кивнул мужчина, подхватил тележку, и представился, — меня Жерен звать. Куда везти?

— В ремесленную слободу, — ответила я, опуская голову, чтоб не видеть то, что лежало посреди дороги. — А? — я хотела спросить, что будет с девушкой, но не смогла. Слова застряли в горле, как будто бы колючки репейника.

Но Жерен понял.

— Ей уже не помочь, — покачал он головой. — Сейчас стражники придут. Унесут в покойницкую… Пойдем, мы уже ничего не можем сделать для нее. Ты должна позаботиться о себе и своих детях.

Он был прав. У меня дома Лушка и Анни… Я заставила себя перестать думать о том, что могло бы случится, если бы Жерен не пришел мне на помощь. Нижний город — это мир, в котором ты каждый день можешь умереть. Не от голода и холода, так от рук обезумевшей толпы, или в драке за лучшее место у харчевни, или от мести обокраденного тобой главы преступного мира… И если я хочу выжить, мне придется принять эту реальность. Стать такой, как они. Не жалеть. Не думать. Не планировать слишком далеко, не думать о будущем, жить одним днем. Сегодня все хорошо? Вот и отлично. Если ты жив, значит ты уже победитель.

Жерен помог мне довезти тележку до самой калитки. Пый снова принялся неистово облаивать нас. И я поняла, собака играет роль дверного звонка, привлекая внимание хозяев.

— Кто там? — раздался строгий голос Дошки.

— Это я, Дошка, открывай, — прежде, чем я успела ответить, подал голос Жерен. И девочка, радостно взвизгнув, загремела засовом.

— Дядька Жерен, — она распахнула калитку и с порога, счастливо сияя глазенками, поделилась новостями, — у нас жиличка! Я буду смотреть за ее детками, а она меня читать научит! Ой, — заметила она меня и засмущалась, — тетька Елька… а я вас не заметила…