— Приветствую ночного короля, — прошелестела я, чувствуя, что слова застревают в зубах, как сухой песок. Улыбка на лице Аруга стала еще шире, и я поняла, что проигрываю, едва начав игру. Прокашлялась, призывая все свои скрытые силы и громко, так чтобы услышала вся площадь, повторила, — приветствую ночного короля Грилории! Я пришла бросить тебе вызов, король, чтобы занять твое место по праву сильного!

Мой голос, подстегнутый страхом, оказался необычайно звонким, девчоночьим. По рядам моих врагов прокатился смех. Они откровенно хохотали над девкой, решившей бросить вызов мужчинам.

Я не видела, но почувствовала, что Жерен нахмурился еще больше, а Дишлан напрягся, как будто бы готовился к бою.

Аруг, выждав время и позволив всем вволю посмеяться над мои выступлением, сделал шаг вперед, оказавшись совсем рядом, и с усмешкой спросил:

— Девочка, ты что здесь забыла? Иди домой к маме и не мешай взрослым дядям.

Народ захохотал, топая ногами и хлопая в ладоши. Я вспыхнула. Краска стыда залила мое лицо, мочки ушей пульсировали так сильно, что мне на мгновение показалось, будто сосуды не выдержат и лопнут под давлением плеснувшего в кровь адреналина.

— Хотя, — Аруг демонстративно оглядел меня с ног до головы, — ты можешь остаться и согреть мою постель. Но если не понравишься, то я отдам тебя своим друзьям, — он кивнул на молодых мужчин, стоявших позади него и довольно скаливших зубы. — Они не слишком разборчивы в женщинах. Лишь бы было куда сунуть...

Меня затошнило. Так не к месту нахлынули воспоминания о ночах с Адреем. О его жестокости и боли, которую он мне причинял, и о моей беспомощности в его руках. Видимо, это воспоминание отразилось у меня на лице. Аруг довольно хмыкнул и, протянув руку, провел ладонью по щеке.

От неожиданности я вздрогнула. Ярость полыхнула во мне, сжигая страх. Резко толкнула его руку, отпрыгнула назад, коснувшись спиной то ли Жерена, то ли Дишлана.

— Не смей меня трогать, мерзавец! — заявила я. — Я названа этими людьми ночной королевой Грилории, и предлагаю им самим выбрать, кого они хотят видеть во главе ночного города.

Аруг приподнял брови в показном удивлении. Он до сих пор то ли не верил в мои реальность моих намерений, то ли делал вид, что все это не всерьез. И это был мой шанс, упустить который я не могла. Сделал шаг вперед, возвращаясь на свое место. Вскинула вверх подбородок и обвела взглядом, собравшихся здесь людей.

— Вы все знаете меня! Я пришла в Ясноград чуть больше восьми лет назад совсем девчонкой без гроша в кармане. У меня не было ни друзей, ни даже знакомых. И впереди меня ждала смерть от голода и холода. — Я обвела взглядом своих противников и обратилась к одном из них, — Дрыщ, ты, наверное, и не вспомнишь, но именно ты помог мне стать такой, какая я сейчас.

Взгляды мгновенно переместились от меня к болезненно худому мужчине с неопрятной бородой.

— Я?! — возмущенно завопил он, — врешь, девка! Не было такого!

— Было, — я улыбнулась. Все шло так, как надо. — Я встретила тебя на ярмарочной площади. Ты назвал меня шмарой и сказал, что мой удел раздвигать ноги перед каждым встречным. И именно тогда я поняла, что этого не будет никогда.

— Ну, ежели так, то может и было, — заулыбался Дрыщ довольно оглаживая бороду.

— И ты последовала его совету, — оскалился Аруг, — знаем мы как ты стала ночной королевой!

— Знаете, конечно, — кивнула, но не Аругу, а жителям Нижнего города, стоявшим за его спиной. — Все же прямо на ваших глазах и было. И тележку я по ярмарке на своем горбу при вас таскала. Взвар, пиво да квас продавала. Спасибо дядьке Петро, позволил трактирной посудомойке на ярмарке работать. Не за просто так, конечно, за возможность торговать я все материнское наследство отдала.

— Было дело, — из-за моей спины раздался голос Смотрящего, — платила мне Елька за свою тележку по филду в месяц, как все остальные, — слегка слукавил он.

— И взвар у тебя, Елька, вкусный был! — выкрикнул кто-то из стоявших справа... я как-то не заметила, что весь народ распределился вокруг площади, окружая нас с Аругом плотным кольцом. — Такого теперь-то и нет!

И другие подхватили, крича вразнобой и подтверждая, что и пиво у меня было неразбавленное, и квас холодный даже в самую жару.

Я подняла руку, призывая людей к тишине. И когда все замолчали, продолжила:

— А потом я выкупила у Смотрящего харчевню, которую у прежних хозяев в счет долга забрали, хотя дядька Петро меня отговаривал, говорил, мол, не справишься, девка, прогоришь. А я не прогорела. И пока ты, Аруг, не сжег мою харчевню, каждый за пару гринок мог попробовать то, что подают в лучших ресторациях Среднего города.

Я снова замолчала, давая людям время переварить мои слова и ответить.

— Правду она говорит! — заорал кто-то, и сразу много голосов подхватили эти слова, повторяя на разный лад, что все так и было. Площадь гудела. Я не могла разобрать слова, слышала только обрывки фраз, вроде «мясо на палке» и «пирог с рыбной кашей». Почти вся верхушка ночного мира Нижнего города обедала в моей харчевне. И сейчас я слышала, как народ вокруг начал роптать, мол, зачем было жечь харчевню? И это была моя маленькая победа.