Я же не собиралась ему навязываться! Я же просто хотела увидеть его еще раз. Я со всем справлюсь и сама... Попыталась удержать лицо, но у меня ничего не вышло. Сделала еще один шаг назад и уперлась поясницей в соседний столик.

— Ваша светлость, — Гирем нахмурился, — что вы здесь делаете?

А я не могла ответить. Я даже дышать не могла. «Ваша светлость»... Перед глазами потемнело, мир вокруг сделал кульбит... и, прежде чем мое сердце перестало биться, я увидела перед глазами грязный, заплеванный пол портового кабака.

Пришла я в себя уже ночью. Я лежала в постели с мокрой тряпкой на голове, в распахнутое окно, из которого тянуло морской свежестью, смотрела полная луна. Ее серебристые лучи широкими мазками прочертили полосы на деревянном полу: от окна к тяжелому массивному креслу. На нем, развалившись и положив голову на грудь, спал Гирем.

Я улыбнулась. Значит он меня не бросил. Я смотрела на него и не могла насмотреться. Прямо сейчас, едва придя в себя после обморока, вызванного физическим состоянием и душевным потрясением, я была бессовестно счастлива.

Захотелось дотронутся до него. Ощутить его ответное прикосновение. И я даже потянулась рукой в его сторону, но вовремя опомнилась. А вдруг он уйдет? Одернула руку, спрятала ее под одеяло. Я не хочу, чтобы он уходил. Сразу стало холодно. И одиноко.

Гирем был рядом, но значило ли это, что он простил меня, что он снова со мной? Сердце отчаянно кричало «да!», но я знала, оно может и обмануться. Гирем порядочный человек. Он не оставил бы женщину в таком состоянии без помощи, даже если бы на моем месте была любая другая. И от этого было больно. Мне так страшно было оказаться для него этой «любой другой»...

Словно почувствовав мой пристальный взгляд, Гирем зашевелился. Открыл глаза. Взглянул на меня. А я постаралась скрыть от него тревожное ожидание... У меня будет шанс сохранить себя только если я не поддамся отчаянию, которое подступило так близко, что я чувствовала его ледяное дыхание затылком.

— Елька, — улыбнулся он, — как ты?

Елька... Елька, а не ваша светлость! Облегчение нахлынуло на меня, как штормовая волна на берег, взламывая и смывая все на своем пути. Тело стало ватным, а за спиной опустело, и я провалилась куда-то, расплываясь в постели, как желе.

— Теперь хорошо, — улыбнулась. — Спасибо тебе. Гирем, — я запнулась, не зная как спросить, что же будет дальше.

Он тяжело вздохнул, не вставая с кресла потянулся ко мне и взял меня за руку. Его прикосновение опалило меня, заставляя дышать чаще. Как же я соскучилась!

— Елька, — Гирем вздохнул. Он не улыбался, он был встревожен, но я больше не боялась. Я видела правду в его глазах, в которых пылали точно такие же чувствах, как во мне. — Я видел раны на твоем теле. Это он?

Я кивнула. Адрей казался таким далеким и таким неважным, что сейчас уже ничего не имело значения. Мне было плевать на него, когда он был рядом. А уж теперь, когда его не было, мое замужество казалось миражом, фикцией и незначительной мелочью.

Но не для Гирема. Услышав мой ответ он зло оскалился, вздергивая верхнюю губу, как зверь.

— Значит не зря мы с ребятами подкараулили его прямо в порту, перед отплытием, — проворчал он, продолжая сжимать мою ладонь.

— Это опасно, Гирем, — покачала я головой. — А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Из-за меня, — добавила через паузу. — Я никогда не прощу себя, если ты пострадаешь из-за меня.

Гирем тихо рассмеялся. Злость на Адрея никуда не делась. Она так и осталась в его взгляде, но на меня он смотрел совсем по-другому.

— Елька, ты забыла кто я? Я не какой-нибудь аристократишка, — он презрительно скривился, — который только и может вымещать свою ярость на женщине. Я бы никогда бы с тобой так, — он обозначил взглядом мое состояние, — не поступил. И ни с кем другим. И, поверь, если со мной что-то случится, твоей вины в этом не будет. Но я никогда и ни за что не стану прятаться за твою спину.

Я кивнула. Да, Гирем именно такой. Я нисколько в этом не сомневалась. Но и я такая, какая есть. И он понял.

— Я был осторожен, — улыбнулся Гирем, — он даже не узнал меня, не переживай. Обещаю, со мной ничего не случится.

— Хорошо, — улыбнулась я. Желание оказаться в его объятиях было нестерпимым. Я слегка, на пару миллиметров, подвинулась к стене, освобождая ему место рядом с собой и не отрывая взгляда. Он все понял. Улыбнулся, коснулся губами моей ладони...

— Ты вся в синяках, Елька. Тебе будет больно от моих прикосновений.

— Нет, — мотнула я головой, — мне будет намного больнее, если ты меня не коснешься, Гирем. Я очень соскучилась.

И он снова все понял так, как надо. Резко вскочил, скинул рубаху и штаны и нырнул под одеяло, бережно заключая меня в объятия.