Я медленно отняла ладони от лица. Правая щека еще горела, но я почти не замечала. А граф, увидев мою заинтересованность, продолжал:

— Я не уверен, что получится. Если жених и невеста из разных стран, то в предварительных брачных договорах обычно делают пометку о том, по обычаям какой страны будет проходить церемония. Но в Абрегории и Грилории брачные церемонии абсолютно идентичны, поэтому на практике об этом пункте обычно забывают. И если господин Перый советник, как и все, упустил этот момент, то можно было бы попробовать изменить текст клятвы. Вы — герцогиня Форент, подданная императора.

Вряд ли это можно было назвать выходом. Слишком много если... Но это был крошечный шанс, который нельзя было упускать.

Граф вздохнул и добавил:

— Я понимаю, что вероятность такой оплошности со стороны господина Первого советника невелика, но все же прежде, чем готовиться к побегу надо рассмотреть все возможности, чтобы остаться.

— Брачные договора хранятся у меня, — произнесла я, — я забрала их у барона Пирра, чтобы изучить. Вот только меня там волновали совсем другие пункты. И я не помню, что именно написано о брачных клятвах. И написано ли вообще...

— Значит надо посмотреть... я могу вам помочь...

— Но, даже если в договоре ничего не указано... я не думаю, что Первый советник пойдет на изменение клятв. Как вы правильно заметили, грилорцы очень трепетно относятся к традициям... А если я начну настаивать на их изменении, то он может что-то заподозрить. И настоять на своем...

— Да, вы правы, — граф задумчиво кивнул, — однако и тут есть маленький нюанс... Если в брачных договорах специально не оговорено, по традициям какой страны будет заключен брачный союз, значит вы можете исполнить этот пункт так, как вам удобно. — Он замолчал, я же пока ничего не понимала и вопросительно смотрела на графа. — Когда будете произносить клятвы просто замените Древних Богов на императора, сделав вид что ни о чем не подозревали, и поклялись именно так, как принято в вашей стране.

Я рассмеялась. Вышло немножко резко и нервно. Но дыра, в которую утекали эмоции, никуда не делась, и теперь сдержать их было практически невозможно.

— Неужели вы думаете, что Первый советник не потребует у меня произнести клятву заново, если ему что-то не понравится?

— Потребует, — согласился граф. — Но я могу выступить против. Все же именно я исполняю сейчас обязанности главы посольства — герцога Форента. А значит являюсь гласом императора в вашей стране.

— Это может привести к международному скандалу, — возразила я, — и вашей отставке.

— Может, — не стал спорить он. — А может и нет. Я готов рискнуть.

Он улыбался, глядя мне в глаза. Он, и правда, готов был поставить на кон свою карьеру и благополучие всего рода. Если император разгневается, то в опалу попадет не только сам граф, но и еще три следующих поколения рода Шерресов. Абрегорианские традиции в части верности императору были гораздо строже и жестче Грилорских.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я его. — Я никогда этого не забуду. Даже, если Первый советник догадался подстелить соломки, я все равно буду благодарна вам, ваше сиятельство, за готовность пойти на риск...

Я стала со скамейки и поклонилась графу. Гораздо ниже, чем требовалось по этикету, показывая глубину моей благодарности. Граф Шеррес вскочил и ответил таким же низким поклоном.

— А теперь проводите меня, пожалуйста, до моих покоев, ваше сиятельство, — я тяжело вздохнула. — Я немного перенервничала. И не уверена, что смогу дойти без вашей помощи.

Коленки и, правда, все еще подрагивали и норовили подломиться. Слишком сильным был эмоциональный выброс, который мне довелось пережить.

— Разумеется, ваша светлость, — граф подал мне руку, — прошу вас...

Мы вернулись с лестнице, от которой совсем недавно сбежали в кусты. И поднялись на второй этаж. Кумушки, все еще сидевшие в гостиной и, вероятно, с нетерпением ожидавшие нашего возвращения, несомненно были удовлетворены. Бледная герцогиня Форент практически висела на руке спокойного графа Шерреса, поддерживающего несчастную твердой рукой. И шли они при этом не куда-нибудь, а к покоям герцогини... Думаю, завтра все посольство будет гудеть, обсуждая, чем же таким занимались в саду эти двое. От простых разговоров женщины так сильно не устают.

Граф Шеррес довел меня до дверей в мои покои и остановился. Он поклонился, коснулся кончиками пальцев тыльной стороны моей ладони, и уже собрался уходить, как за дверью раздался громкий крик. Я вздрогнула. Граф тоже.

Потому что там, внутри, кричала Анни.

В тот же миг мы оба оказались оказалась в комнате. Как — не помню.

Танита, мерзкая старая нянька Абриты, отстраненная бароном Пирром от ухода за моей дочерью, удивленно смотрела на нас, держа за шиворот Анни и слегка приподняв ее над полом, так чтобы она не могла вырваться и убежать.