— Да здравствует его высочество принц Фиодор! — крик стал настойчивее.

Я с трудом заставила себя оторваться от семьи. Нельзя было допустить раскола среди граждан Грилории, который мог случиться прямо сейчас. Мы так долго обсуждали момент передачи власти, по фразам, движениям и даже взглядам разложив первую встречу, но сейчас все пошло совсем не так. И нужно было вернуться к протоколу как можно быстрее...

Подняться по ступенькам к трону мне снова помог герцог Форент. Я все еще нетвердо держалась на ногах. И он остался там, наверху, у самого трона вместе со мной, поддерживая и помогая стоять прямо. Мои советники, казначей, первый министр и еще парочка высших чиновников, которые принимали просьбы вместе со мной, были слишком ошеломлены случившимся и все еще не пришли в себя.

Мой главный враг, Третий советник, понимал больше всех. Я улыбнулась. Отчаянная, беспомощная ненависть в его глазах пролилась на мою душу, как бальзам, вылечивая ту страшную, застарелую боль от его предательства, которая столько лет была со мной.

Я повернулась к подданным и подняла руки, призывая всех к тишине. А потом улыбнулась, медленно сняла с запястья браслет Гирема и одним движением скинула с себя халат Эбрахила. Собравшиеся дружно ахнули... Моя внешность должна была стать прежней, и пусть я сильно изменилась, все же семнадцать лет немалый срок, узнать во мне принцессу Елину было довольно легко. Особенно если платье, прическа и шпильки с королевскими голубыми сафпирами, теми самыми, которые я вынесла из замка семнадцать лет назад, идеально повторяли мой наряд в памятный последний бал перед заговором.

— Мой народ, — обратилась я к людям, собравшимся в тронном зале, — я, ее величество Елина Грилорская, обращаюсь к вам от своего имени и от имени моего отца, его величества Эдоарда Семнадцатого. Мы с братом не погибли в заговоре, устроенным человеком, которого мой отец считал своим другом. И сейчас пришло время вершить правосудие.

Я повернулась к Третьему советнику, выдержала паузу, а потом резко, вскинув руку, жестко приказала:

— Стража, схватить господина Первого советника!

Он даже не пошевелился. Он смотрел на меня с всепожирающей ненавистью. И когда вокруг него возникли верные мне стражники, даже не вздрогнул, ощутив холодный металл тюремных кандалов на запястьях.

— Господин Первый советник, — мой голос звенел на весь зал, — вы обвиняетесь в заговоре против короны, в убийстве его величества Эдоарда Семнадцатого и в покушении на убийство его детей: наследного принца Фиодора и принцессы Елины.

И в идеальной тишине, повисшей в огромном тронном зале, заполненном народом, бывший Третий советник моего отца, герцог Бокрей старший, взвизгнул:

— Мерзкая тварь! Жаль, что ты не сдохла, свалившись в пропасть!

Я рассмеялась. Меня больше не трогала его злость. Я выиграла эту последнюю битву.

— За преступления против короны вы, герцог Бокрей, приговариваетесь к публичной казни, — громко вынесла я самый суровый приговор из возможных, — ваше имущество подлежит конфискации в пользу корону, ваш род навсегда утрачивает право называться Высоким родом и принимать участие в управлении Грилорией, а также теряет все остальные титулы и привилегии. — И добавила шепотом, глядя в глаза перекошенного от ярости врага, — Твой род низвергнут и обращен в прах, Питро. Твои потомки никогда не поднимутся выше захолустного купчишки. Я тебе это обещаю.

Против воли глаза моего врага стрельнули в сторону Хурры, стоявшей чуть поодаль. Я рассмеялась:

— Хурра, доченька, подойди ко мне, — позвала я ее. А когда моя малышка подошла, надела на крохотную ручку свой браслет... артефакт мгновенно определил настоящую хозяйку и уменьшился в размере, а молочно-белый камень вспыхнул и засиял точно так же, как камни на артефактах Анни и Фиодора. Я взглянула на бледного Питро. Он все понял, но я не стала лишать себя удовольствия произнести это вслух, — твой сын не имеет никакого отношения к ее рождению. Моя дочь рождена от наследника Древней Богини Аддии и когда-нибудь получит Ее силы...

— Ненавижу, — выдохнул Питро, обмякнув в руках стражи, мне удалось добить его окончательно. Он сломался и принял свое поражение.

— Если бы ты знал, как я ненавидела тебя все эти годы, — улыбнулась я. — А сейчас мне кажется, что я совершенно зря так мучилась. Ты этого просто недостоин. Увести! — кивнула я страже. И продолжила громко, так чтобы слышали все, — приговор будет исполнен завтра в полдень. Сразу после моего отречения от трона в пользу истинного наследника моего отца его высочества Фиодора!

Дряхлого старика, в которого превратился мой враг после того, как проиграл последний бой в пух и прах, увели из тронного зала в полной тишине. А потом снова какой-то смельчак, возможно тот же самый, что и раньше, крикнул:

— Да, здравствует его высочество Фиодор!

И его крик подхватили все... Раскола в рядах наших подданных больше не было...

— Мам, — мой брат, которого я так привыкла называть сыном, поднялся ко мне и обнял. Его голос дрожал... как в детстве, когда он прибегал ко мне еле сдерживая слезы из-за каких-то мальчишеских обид, — мам...