Великая мать задумчиво смотрела на меня.

— Что ты знаешь? — спросила она ровно.

— Все, — отрезала я. — Моя свекровь оставила мне свой тайный дневник, который она записывала самые значимые события своей жизни. Даже те, о которых не было известно вам и ее мужу... Например, именно там я прочла, что Наследницей Великой матери становится та дочь, над которой сразу после рождения проведен специальный ритуал, связывающий ребенка с Богиней. И именно это дает Великой матери силы, которые позволяют ей править Ургородом.

— Чушь! — фыркнула Великая мать, — моя сестра была сумасшедшей, и все это придуманные ею бред.

— Может и бред, — пожала я плечами, — однако мой отец, его величество Эдоард Семнадцатый, тоже рассказал мне об этом ритуале. И более того, — я улыбнулась, — я воспользовалась им, чтобы выжить после побега из королевского замка. Поэтому я уверена, что герцогиня Бокрей написала правду. Не может быть, чтобы ей удалось настолько подробно и точно придумать то, что составляет семейную тайну королевского рода.

Я немного лукавила, ритуал, о котором я прочла в дневнике свекрови, был чуть-чуть другим. Хотя и, правда, очень похожим.

— Ты провела ритуал? — Великая мать невольно подалась вперед, а в ее голосе я услышала явное нетерпение, — но Дар твоего отца достался твоему брату!

— Верно, — я улыбнулась, — но, вероятно, это потому, что мой отец не Эдоард...

— Что?! — глаза Великой матери округлились, став размером с половину лица. Такое невозможно было сыграть.

Я рассмеялась:

— Не можете поверить, что моей матери удалось обмануть вас? Она ведь была совершенно бесхитростной и очень доверчивой девочкой. Именно поэтому вы и не сделали ее своей Наследницей. Думали Анни не потянет ту роль, которую играли вы. Ведь даже вам приходится несладко, а моя мать, сев в кресло правительницы, тут же потеряла бы его...

Великая мать больше не улыбалась. Сейчас она смотрела на меня холодно и равнодушно, но я знала это обман. Ее взгляд был слишком пристальным для человека, которому безразличны мои слова.

А я продолжала:

— И тогда вы решили пойти другим путем... Вы воспользовались герцогом Бокреем, которого купили, отдав ему свою сестру. — Я не выдержала и задохнулась. То, что я должна была произнести сейчас, было очень тяжелым для меня. — И вы внушили ему, что именно его род достоин стать королевским. Это было не трудно, ведь третий советник... В разговоре с собой я до сих пор называю его именно так... Чтобы ничего не забыть, — пояснила я. Не столько для Великой матери, которая замерла в кресле, сколько для себя. Чтобы вспомнить прямо сейчас. И чтобы оттянуть то, что должна была сказать после. — Третий советник всегда грезил Древней магией и властью, которую она дает. Он легко клюнул на вашу удочку. Так и появился заговор, целью которого было уничтожение всей королевской семьи... за исключением самого Эдоарда.

Я все таки смогла произнести эти слова... И не только эти.

— Ваш план чуть не пошел прахом. Потому что Третий советник оказался слишком сильно одержим властью, которую вы имели неосторожность ему пообещать. И его величество Эдоард чуть не погиб вместе со своей семьей. Тогда вы так перепугались, что бросили все дела и лично отправились в Ясноград, чтобы с помощью трав Южной Пустоши вернуть короля к жизни.

Я задохнулась от боли, которую ощутила в своем сердце. Я помнила, как мой отец тосковал по своей погибшей семье, и разделяла это горе с ним.

— Именно в это время, вы были так заняты спасением жизни его величества, что упустили из виду кое-что другое, что требовало вашего внимания. И ваша сестра смогла сохранить свою беременность. Знаете, — невесело улыбнулась я, — а ведь настоящая Ромина, ставшая Саирлой, всегда знала, кто делает так, чтобы каждая ее беременность заканчивалась выкидышем. Именно поэтому она и пряталась в глуши, не подозревая, что вы давно подсадили к ней свою подопечную. Иногда вы их меняли, но рядом с вашей сестрой всегда находилась верная вам Ургородская мать. Вы тщательно следили за тем, чтобы сестра осталась бездетной, боясь, что ее дочь сможет претендовать на ваше место. Ведь у вас самой, кроме Анни так и не было больше ни одной дочери. Хотя вы старательно скрывали этот факт от всех, даже от своих. Правда, — призналась я, — я догадалась об этом только после того, как приехала сюда, и Адрей сказал, что вы никогда и никому не показывали своих дочерей. Это было слишком странно для города, в котором царят совсем другие порядки.

— Чушь! — выдохнула Великая мать, отказываясь признавать очевидное. Но я услышала в ее голосе, что все мои слова были правдой.

— Может и чушь, — пожала я плечами, — однако эта чушь объясняет слишком многое, чтобы в нее не верить.

— Ничего это не объясняет! — Воскликнула Великая мать, вскакивая с кресла. Она явно хотела уйти, чтобы прекратить разговор, который ей совсем не нравился, и который, по ее плану, должен был пойти совсем по другому. — Я не собираюсь выслушивать весь этот бред!