– Сегодня уже поздно выступать, – сказал Абблемон. – И, возможно, армии не повредит выстроиться в боевой порядок на равнине перед лагерем. Чтобы лучше понимать свои действия в день боя. Выступайте завтра, ваша милость. К этому моменту с севера могут прибыть первые телеги с продовольствием.

Де Рибомон посмотрел на Абблемона так, как будто хотел сказать, что понимает эту игру.

Однако король согласился с Абблемоном:

– Вот теперь вы говорите верно. Начнем строиться к бою после дневной трапезы.

Как они и ожидали, на построение у королевской армии ушло несколько часов. Начали поздно, и последний вымпел занял свое место на левом фланге, когда солнце уже начало клониться к холмам.

– Почти пятнадцать тысяч человек, – сказал Абблемон. – Великолепная армия. Больше лиги длиной.

– Все на месте? – спросил король.

– Не считая пары десятков оруженосцев и легких всадников, да еще охотников, которые ушли на разведку.

Армия представляла собой прекрасное зрелище. Пока тени высоких сосен, растущих в долине, не упали на них, солдаты стояли в относительной тишине. В какое-то мгновение Абблемону показалось… только показалось… что за ними кто-то наблюдает. Или что какая-то злобная армия вдруг появилась на равнине прямо перед ними.

Ничего такого не случилось, и армия разбежалась куда быстрее, чем выстроилась, забилась за земляные стены и принялась готовить свою скудную трапезу.

За едой Абблемон выслушивал донесения разведчиков. Его старший егерь сообщил, что видел кроликов и, к западу, белок.

– Ничего крупнее кошки, – щербато оскалился он. – Ни оленя, ни медведя. А ведь это самая богатая дичью область на всем юге. Милорд.

– И людей тоже нет.

– Ни души.

Было уже поздно, но Абблемон хотел выяснить все.

– Окажи мне услугу. Найди этруска ди Браккио, попроси его показать, где он последний раз видел сбежавших солдат. Посмотри, сможешь ли ты их выследить.

– Старый след на сухой земле, милорд? Пожалуй, вы слишком сильно в меня верите. Я пойду, пока не наступила ночь… – Он помолчал. – Сбежавших, милорд? Это глупо. Никто в здравом уме не уйдет прямо сейчас. Я бывал во многих лесах, и здешний лес мне совсем не нравится.

Следующим говорил оруженосец, юноша из местных, который служил Абблемону. Он был бледен и смотрел дико. Сен-Кантен. Так его звали. Гаспар Сен-Кантен.

– Ну, Гаспар, дружок?

– У меня плохие новости, милорд, – сказал юноша деревянным голосом.

– Ну так говори.

– Я нашел… – Он подтянулся. – Я нашел… кажется, одного из курьеров милорда. Вот его кошелек.

Абблемон неожиданно для себя вскочил.

– Черт, – сказал он, но не так резко, как думал.

– Он и его конь…

– Успокойся, – тихо сказал Абблемон.

– Разорваны на куски! – выпалил оруженосец. – Господи. Я ничего подобного в жизни не видел. И все эти личинки и черви… – Вдруг он согнулся пополам, и его вырвало. – Боже мой, – простонал он. – Что-то неладно.

Слуги увидели оруженосца и немедленно принесли полотенца, тряпки и ведро воды. Запах был ужасен. У Абблемона запершило в горле, и он вдруг вспомнил.

Запах в форте на холме.

Черви.

Он отмел страхи в сторону. У него были более насущные дела, если уж курьеры не доехали до места. До этого момента он не понимал, что окружен.

Сен-Кантен стряхнул чужие руки и выпрямился. Двигался он С трудом. Абблемон положил руку на меч.

– Вот так, – сказал Сен-Кантен ровным мертвым голосом. Оруженосец стоял как-то странно, опираясь на одну ногу, как будто позабыл, как держаться прямо.

– Гаспар?

– Ты командуешь этими созданиями? – спросил Сен-Кантен.

– Месье Сен-Кантен?

– Нет. Ты командуешь этими созданиями?

Абблемон был умен, но не мог понять, что здесь происходит. Кроме того, что его оруженосец одержим каким-то демоном, не способным управлять телом как следует. В этот самый миг юноша сделал странный конвульсивный шаг, выбросив ногу вперед… как марионетка. Или как пьяный.

– Кто ты? – прошипел Абблемон. Все это было неподобающе… и омерзительно.

– Ты командуешь этими созданиями? Отвечай. Сейчас.

Сен-Кантен сделал еще один неверный шаг.

– Стража! – крикнул королевский фаворит.

Еще один шаг. Юноша качнулся к Абблемону.

Длинный, тонкий червь показался из одного его глаза.

За этим последовала целая вечность страха. Меч Абблемона вылетел из ножен. Он ударил вверх, отсекая тянущуюся руку, перерезая червя, а потом врубился в шею юноши. Удар был смертелен.

Оруженосец не умер. Рука тянулась к Абблемону, губы двигались.