Это были ирки.

Казалось, ночь продлится вечно. Абблемон спал плохо. Второй раз он проснулся из-за кошмара. Встал, натянул сапоги и тяжелый плащ и вышел из шатра, шуганув пару слуг и на ходу пристегивая меч. Он прошагал через весь лагерь, выяснил, что все часовые на посту и почти все в ужасе. Все пытались справляться с этим по-разному: от громких быстрых разговоров и до злобной бравады.

В дальнем восточном краю лагеря он встретил ди Браккио, который еще не спал:

– Ты нашел пропавших людей?

– Нет, милорд.

– Дезертировали?

Ди Браккио передернул плечами.

– Кто захочет убежать в таком месте?

Даже если Абблемон и согласился с ним, то виду не показал. Он прошел весь лагерь с востока на запад, больше лиги, а потом вернулся в шатер. Спать он все еще не мог, но, по крайней мере, теперь он знал, что лагерь в безопасности.

Он лег на походную кровать и долго смотрел на шелковую крышу шатра, которая шевелилась во тьме от холодного ветра. Он никак не мог забыть запах и лица мертвых чудовищ.

Минул день. Рвы стали глубже, земляные валы – выше. Де Рибомон оставался с королем, а Абблемон велел Василию собирать осадную артиллерию: тяжелые катапульты, онагры древней конструкции, новейшие требушеты и баллисты, похожие на огромные арбалеты. Этруски старательно нацеливали их, но никто не осмелился подняться на холм с древним фортом на вершине. Когда Абблемон наконец решился двинуться в том направлении, он подумал, что запах смерти растекается все шире.

Но стоял великолепный весенний день, солнце ярко сияло в синем небе, украшенном пушистыми белыми облачками. Абблемону уже трудно было вспомнить весь ужас предыдущей ночи.

Около полудня из шатра вышел король.

– Ну? – спросил он.

Де Рибомон в великолепной драконьей броне стоял рядом с ним.

– Простите, ваша милость? – Абблемон не смог скрыть раздражение.

– Когда прибудет провиант? Когда мы сможем возобновить наступление?

– Наступление – сама суть нашей стратегии, – заметил де Рибомон. – Атаковать – значит захватить инициативу. С чем бы мы тут ни встретились, оно нас пугает. Тактика выжженной земли…

– Выжженной земли? – переспросил Абблемон.

Король махнул рукой.

– Де Рибомон разбирается в этих делах. Наш враг боится нас и поэтому увел всех людей и скот, чтобы лишить нас пищи.

– Мы должны надавить и навязать ему бой, – вставил де Рибомон. – Очевидно, что этого враг боится сильнее всего.

Абблемону стало нехорошо, что случалось редко. Он видел, что де Рибомон, его обычный союзник, стремится стать фаворитом. Ужас вчерашней ночи почему-то лишал старую игру всякой прелести. Как будто Абблемону не было никакого дела до всего этого.

Хотя и правда не было. Он боялся.

– Ваша милость, – сказал он. – Мы не знаем нашего врага. Прошлой ночью один из разведчиков вашей милости обнаружил на вершине холма старый форт. Он полон трупов.

– Вы это видели? – спросил де Рибомон.

– Трупов Диких.

– Тем лучше. – Король пожал плечами. – Ваш брат не так уж бездарен, когда речь идет о защите нашего королевства.

– А потом враг отступил на юг, – заметил де Рибомон.

– Если только он не пришел с юга. А Дикие идут именно оттуда, насколько мы знаем.

– Жаль, что вас так легко напугать, – сказал король. – Де Рибомон предлагает оставить вас командовать лагерем и отправиться на юг, напасть на врага.

Сэр Танкред Гисарме стоял в полном доспехе, как того требует закон войны, и держался очень прямо, несмотря на свои годы. До этого момента он хранил молчание, но тут заговорил:

– Ваша милость, очень безрассудно будет двинуться на юг, ничего не зная о враге, его расположении и числе.

Король едва взглянул на сенешаля.

– Старикам свойственна трусость.

– Ваша милость, я приму от вас любое оскорбление, – Гисарме приподнял бровь, – потому что вы – мой король. Но вы должны согласиться с тем, что я прожил достаточно, чтобы стать стариком, старым солдатом, который видел десяток великих битв и сотню мелких. Если я и трус, мои враги часто жалели об этом. Необходимо что-то разузнать о враге, прежде чем нападать.

– А я говорю, что ударить надо сейчас, пока у нас есть такая возможность, пока люди и кони сыты, – ответил де Рибомон.

– Вот настоящий рыцарь Галле, – заметил король.