Упырь двигался неестественно быстро. Два длинных клинка мелькали, как ножницы, он выбил меч из рук Фитцалана, блокировал отчаянный удар де ла Мота и успел еще послать волну сырой силы в баску.

В других руках он держал кинжалы. Грязно-белые надкрылья служили ему щитами. Но тварь тоже устала. Жвалы у нее разошлись, показывая фиолетовую пасть. Бежать упырь больше не мог, но собирался дорого продать свою жизнь.

Анеас, держа кинжал в левой, а меч в правой, ударил с оттяжкой, из-за плеча, как учил инструктор по фехтованию. Такой удар выходит сильным, даже если меч легкий. Упырь прикрылся двумя руками, Анеас ткнул его кинжалом, но тот соскользнул с костяной пластины. Тогда он бросил кинжал и схватил упыря за нижнюю руку, блокируя мечом встречный удар в голову.

Он сражался с тварью сильнее себя, да еще четверорукой. У него не было выбора.

В грудь ему ударил кинжал. Спасла его только естественная броня, ребра: кинжал прорезал кольчугу и сломал ребро, но дальше не пошел. Анеас даже не заметил боли. Он схватил дальнюю руку упыря, дернул ее, выламывая, а упырь тем временем взмахнул мечом и отрубил голову Рикару Фитцалану.

Анеас увидел, как умирает друг.

Охваченный горем и ненавистью, он оторвал руку упыря, лишив того равновесия. Упырь раскинул две руки, пытаясь удержаться, и де ла Мот ударил его в бронированную башку, а Смотрит на Облака проткнула бок, так что брызнул ихор. Ирки бросились вперед, занося узкие мечи. Неестественно прекрасные лица стали жуткими клыкастыми рожами.

Ричард Ланторн выбежал из-за деревьев. Окровавленным мечом он работал, как крестьянин – топором. Упырь опустил руки, и Анеас вогнал меч ему в глаз.

Оставшиеся члены отряда выскочили из леса с запада и востока, перекликаясь высокими от страха голосами.

Анеас опустился на колени рядом с телом Фитцалана. Смотрит на Облака принесла его голову.

Анеас не понимал, что плачет. Только потом он обнаружил, что лицо мокро от слез.

Ричард Ланторн положил руку ему на плечо.

– Еще мы потеряли Гарта и Бересфорда. Но мы их разбили. Как чертову стеклянную вазу. Трупы разбросаны по всей дороге.

Анеас собрался. Он привык скрывать свои чувства от отца и матери. Тут не было никакой разницы, разве что все точно знали, как он относился к Фитцалану. Он почти достиг мрачного душевного равновесия, когда де ла Мот пробормотал:

– Посмотрите на них.

Хорек, самый мелких из пришедших из-за Стены, срезал рога с одного трупа. Товарищ придерживал голову твари и скалился.

Ланторн расхохотался:

– Мне тоже не помешает.

Через некоторое время он подозвал Анеаса. Тот поднялся, шатаясь, как пьяный. У кого-то из ирков была при себе маленькая лопата. Надо попросить.

Труп твари лежал вытянутый во всю длину. Не меньше восьми футов. От него воняло смертью, и мухи собрались над ним. Ланторн уже добыл себе рога.

– Думаю отрезать ему яйца и сделать кошель, – заржал он.

Иногда Анеас не мог поверить, что красавица Кайтлин – сестра Ланторна. Ричард поднял мертвую руку, чтобы показать татуировки. Анеас сразу все понял, но все же дунул в рог, призывая Туркоса и Большую Сосну. Через некоторое время они появились.

– Рога зовут, люди зовут. – Туркос сделал знак, отгоняющий злые силы. – Леса сегодня не добры.

– Я думал, ты захочешь это увидеть.

Большая Сосна долго разглядывал татуировки трупа.

– Не мой народ, – сказал он. – Сэссаги. Или северные хуранцы.

Анеас почесал в бороде и обнаружил, что она вся в грязи.

– Но это люди. Или они были людьми.

Большая Сосна покачал головой и провел ладонью по раздутым мышцам.

– Да, – грустно сказал он. – Люди.

Встал, отряхнул руки, достал из мешочка немного табака и разбросал его по четырем сторонам света. У Анеаса осталось совсем мало силы, но он сделал все что мог, использовал все свои знания астрологии и сотворил самое простое заклинание узнавания.

Ответ был очевиден.

– Их создал Эш.

Анеас тяжело сел на мягкий мох. Шоссы промокли от его собственной крови, от крови друга и от алой человеческой крови рогатых. На него потихоньку садились мухи. Думать он не мог. Просто сидел и дышал, как усталый пес. Никто не двигался, и Анеас понимал, что все ждут.

Смотрит на Облака присела рядом с ним, как люди не сидят. И слишком близко. Обхватила его лицо ладонями. Теплыми и липкими от крови. Шаманка вглядывалась ему в глаза, он чувствовал, что она тащит его в свой Дворец, и согласился, хотя ему никогда раньше не предлагали подобной близости.

В эфире Смотрит на Облака походила на женщину ничуть не больше, чем в реальности. Но… Анеас всегда опасался женщин. Особенно матери.

Смотрит на Облака не имела с его матерью ничего общего. Она стояла на полянке в колдовском лесу совсем одна. Обнаженная. Вокруг ее (его?) рук клубилась сила. Анеас не знал, бояться ли ему.

Она как будто обняла Анеаса, вот только ее руки становились все длиннее и длиннее, как будто она умела изменять свой облик в эфире. Вдруг она (или все-таки он?) стала намного мужественнее, чем раньше, но это было только одно из многих превращений. Смотрит на Облака постоянно менялась.