Хелевайз с детства знала эти камни.

– Семнадцать стоящих камней, девять упали. Может быть, десять. И дальше к западу есть еще один, мы называем его Брошенным возлюбленным.

– Выходит, вы их считали? – уточнил мастер Смит. – Чудесно! Пересчитайте теперь.

Хелевайз не пришлось даже считать. Она коротко вскрикнула и впервые за четырнадцать дней забыла о смерти Джона.

Стояло восемнадцать камней. Один из них, новый, возвышался над остальными на голову. Его покрывали полосы грязи, похожие на кровавые потеки. Как будто он вырос из земли.

– Кто-то поднял еще один камень, – сказала она.

Мастер Смит хмыкнул.

Новый камень отличался от остальных. Поверхность его покрывали странные желобки, как будто резные – или как будто пучок змей и червей внезапно окаменел. Хелевайз знала, что на других камнях тоже есть подобные черви – особенно хорошо их было видно, если плуг выворачивал немного земли из-под камня. В основном их уже стерли ветер и вода.

Хелевайз замерла. Камень как будто завладел ее волей. Она не хотела приближаться. Она вообще не помнила, входила ли когда-то в этот круг.

– Что ж, – сказал сэр Габриэль.

Мастер Смит положил удивительно теплую и тяжелую руку на плечо Хелевайз.

– Полагаю, миледи, вам лучше вернуться в дом. Я забыл, какими хрупкими бывают люди.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и его собственные глаза оказались золотыми, с кошачьим зрачком.

– Вы носите ребенка, – тихо сказал он. – Защитите его от этого. Возвращайтесь в дом и простите, что я привел вас сюда.

Хелевайз чуть не подпрыгнула. Он подчинил ее себе, но слово «ребенок» пробилось сквозь страх и его заклинание. И, услышав это, она сразу поняла, что так и есть.

Сэр Габриэль творил что-то в эфире. Она ощущала это – она не практиковала сама, но, как и почти все северяне, могла почувствовать заклинание, а порой даже увидеть что-то вроде переплетающихся нитей. Под его рукой пульсировала алая сила, а потом Хелевайз заметила серые лучи – менгир как будто светился. Лучей было много, они сплетались паутиной, но почти все тянулись к ней. К ее ребенку.

Она сделала шаг назад. Сэр Габриэль создал клинок из алого огня и взмахнул им. Серые лучи-черви вспыхнули и исчезли.

– Хуже, чем я думал, – спокойно заметил мастер Смит. Он раскрыл левую ладонь, и с нее вспорхнул рой герметических пчел. Каждое крошечное создание уселось на конец червеобразной серой нити.

Хелевайз повернулась и побежала домой.

Сэр Габриэль уничтожал червей, которые пытались за ней гнаться, а пчелы мастера Смита делали свою работу. Вскоре все черви погибли. Камень стал просто камнем.

– Куда хуже, чем я думал, – повторил мастер Смит.

– Это одайн?

– Да, и нет. Но в этом случае скорее да.

– Я думал, все одайн мертвы.

Мастер Смит подошел к высокому камню.

– Трудно объяснить. Прежде всего, я вовсе не уверен, что одайн когда-то были живыми – в том смысле, в каком мы это понимаем. Потом, когда мы победили их – я имею в виду и нас, силы, и наших прекрасных человеческих солдат, – мы связали их. Но вряд ли убили. Я вообще не думаю, что их можно убить, потому что не уверен, что они живут.

– Очень полезно, – согласился сэр Габриэль. – Это один из связанных одайн?

– Меня здесь не было, так что я не знаю. Но думаю, что да. На этом месте был связан минимум один из них.

Мастер Смит вдруг наклонился вперед, как любовник в ожидании поцелуя, и прижал ладонь к камню. Габриэль увидел, как мощнейшая волна энергии перетекла из дракона в камень и исчезла. Мастер Смит сгорбился и отошел в сторону. Натянул сюрко пониже, поднял воротник.

– Я усилил чары. То, что вы видели, не должно было случиться еще много лет. Оно хотело отнять новую жизнь, которая зародилась в Хелевайз. Оно очень слабое. Похоже, сейчас оно может справиться только с нерожденным.

– Отнять?

Мастер Смит посмотрел на него, как учитель на нерадивого ученика.

– Чему вас только учат?

– Меня никогда не учили сражаться с одайн. – Габриэль протянул руку к камню, но мастер Смит перехватил ее.

– Не надо. Оно не должно тебя узнать. Что-то происходит.

– И что же?

– Я проделал весь путь сюда не ради чая или красивой девицы, хотя обрадуюсь и тому и другому.

– Я думал, ты стараешься не пить чай.

– Я переосмысляю бытие, – заявил дракон.