Вечером Тамсин вновь прикрыла армию альянса, и они шли всю ночь, двадцать две лиги, до самых бродов, где когда-то давно Билл Редмид нашел достаточно зерна у пришедших из-за Стены, чтобы его люди не умерли с голоду. Небо за рекой почернело от пламени, пылающего на западе, в Н’Гаре, и из-за лесных пожаров к северу от реки.

Броды представляли собой несколько порогов на Кохоктоне, где Черная вливалась в него с севера. Всего в миле вниз по течению, за высоким горным хребтом цвета пламени, Западная Каната сбегала с Эднакрэгов. Осень коснулась деревьев будто языками огня: лес был оранжевым, золотым и бледно-зеленым.

Гэвин Мурьен сел на лошадь на краю брода, в мелком месте между двумя порогами, и указал топориком вдаль.

Моган покачала гордой головой.

— Если мы переправимся, мы отдадим северный берег Эшу.

— И что? — спросил Гэвин. — В десяти лигах к востоку отсюда есть деревня — Редсдейл-на-стене. За Редсдейлом есть дорога. По дороге мы помчимся стрелой.

— Плохая дорога, — заметил Тапио, — я видел ее вес-с-сной.

— По крайней мере попробуем, — сказал Гэвин. — Нам нужно спасти от Эша Лиссен Карак и держаться там, пока нам не помогут. Люди устали. Сэр Идрик выглядит так, будто проиграл схватку с осьминогом, а Билл Редмид похож на прокисший гороховый суп. Они не могут драться каждый день. И мне нужно передать сообщение королеве.

— Моим людям лучше, — сэр Грегарио погладил бороду, — четыре дня горячей еды и сна вволю.

— Мне кажется так, — сказал Гэвин, — если мы поедем к югу от реки, произойдет одно из двух. Либо Эш пройдет мимо, и в этом случае последует прямая гонка до Лиссен Карак, в которой у нас есть все преимущества. Вспомните только об укрепленном мосте и магических воротах. Так? Или он пойдет за нами к югу от Кохоктона, — Гэвин немного подождал, чтобы все осознали, — а это будет значить, что мы победили. Полностью победили. Даже если он перебьет нас всех до единого, он потеряет на этом десять дней, да еще ему придется возвращаться назад.

— Ты этого и добивалс-с-ся, человек? — спросил Тапио.

Гэвин позволил себе один из самодовольных взглядов, позаимствованных у брата.

— Да.

Тапио медленно кивнул и взглянул на Тамсин.

— Великолепно. Почему Эш-ш-ш этого не учел?

Гэвин посмотрел на восток.

— Может, и учел. Нас всех ограничивает география. Ему нужно было победить нас у Корнфилда, может, поэтому Стражи и пошли на такой глупый риск. Может, Тамсин и Габриэль отнимают у него все время. Слушайте, я не знаю, как он это упустил, но если он не припас под своим черным крылом какой-нибудь ужасной уловки, мы сможем купить нашим людям четыре дня без смертей, если только он не нападет на нас напрямую.

— Это ему дорого будет стоить, — кивнул грамматик. — И я смогу связаться с королевой или, возможно, с Гармодием, если Эш даст нам вздохнуть.

— Хищники любят мелкую дичь, — Тамсин показала клыки, — они не любят боли. Он похож на гигантского кота. Он хочет, чтобы мы оказались разделены, напуганы и слабы, и тогда он набросится.

— Давайте отступать через Кохоктон, — Гэвин указал на брод, — тогда мы хорошо отдохнем и будем сильными.

Тапио позволил себе улыбнуться.

— Ты даеш-ш-шь мне надежду.

Ариосто аккуратно приземлился во дворе замка. Дюжина очень худых мужчин перекладывала плиты во дворе, а толпа других чинила каменную кладку, разбитую во время осады. Большую башню, которая возвышалась над древней крепостью, холмом и всей равниной Арле, окружали строительные леса.

Габриэль не спускал с них глаз, пока Ариосто снижался. Габриэль больше не испытывал смертельного ужаса при каждом взлете и посадке, но спуск по спирали, похожий на падение листа с ветки, казался безумным.

«Красуется», — подумал Габриэль.

«Вот она!» — сообщил Ариосто.

И действительно, Бланш вышла из дверей башни. На ней было темно-синее платье, отделанное горностаем по рукавам и воротнику. Она посмотрела на Габриэля, и он больше не видел никого другого: ни Кайтлин, идущую за ней, ни Майкла.

Он спешился так грациозно, как только мог, и поклонился, она сделала в ответ реверанс, идеально держа голову. Образец хороших манер. Он заставил себя медленно пройти по только что уложенной плитке мимо рва. Отвернулся от Бланш и улыбнулся двум рабочим, которые с трепетом смотрели на Ариосто, а затем перепрыгнул ров и оказался рядом с ней.

— Милорд. — Она снова сделала реверанс.

— Миледи. Господи, как я скучал.

— Я созвала совет, как только увидела Ариосто.

— А если я скажу, что прилетел лишь к тебе?

Ее улыбка говорила о многом. Она предназначалась только ему, пряталась от него и печально кривила левый уголок ее рта.

— К сожалению, даже если ты это скажешь, совет все равно важнее.

— Сомневаюсь, — пробормотал он сердито.

Высоко над равниной и недавно замощенным двором император людей уселся, не снимая промокшего от пота летного костюма, и выпил стакан этрусского красного.