— Пру?

Ее белое мраморное лицо отразилось в зеркале.

— Принуждение, — сказала она. — Шедевральное.

Мгновенное озарение подсказало Габриэлю, что Некромант, который раньше был могущественным магистром, владеет не только неземными силами одайн, но и человеческим, герметическим искусством.

— Ты не можешь просто принять мою капитуляцию? — спросила тварь.

— Змей! — сказал Том Лаклан. — Не верь ему!

Безжалостный, как молния, Клинок Дракона вылетел из ножен. В эфире клочья навязчивой дымки дрогнули и рассеялись, как утренний туман на августовском солнце.

Лошадь и всадник вздрогнули.

— Это очень мощное оружие, — сказал голос. — Я думал, что знаю, где все они. Погодите! Кто это сделал? Кто твой хозяин?

Габриэль посмотрел на Тома, а затем на герольда, слегка осадил Ателия и поднялся в стременах, глядя на лес внизу, где ждали умброты.

— Я не вижу способа принять твою капитуляцию, а затем довериться тебе или работать с тобой. Я не знаю, как сковать тебя и как тебя не бояться, чтобы оставить тебя… в живых, — он вздохнул, — если можно так сказать.

— Мы этого боялись. — Лошадь герольда отступила на несколько шагов, но не как настоящая лошадь — она не переносила вес на разные ноги. — Действие есть последствие. Но, человек, я — собрание. Я не похож на теневой огонь и на Эша, и воля — мой закоренелый враг. Вы уничтожили моего ручного дракона и поглотили моих марионеток. Я мог склониться перед вами, чтобы выжить.

— Ты пытался украсть мой разум, — ответил Габриэль.

— Мы не единое целое! Нас много, и возникает дисгармония.

— Он снова творит заклинание, — сказал Морган Мортирмир, внезапно появившийся во Дворце воспоминаний Габриэля.

Габриэль поднял щит.

Хор Некроманта родил ветер. Корнями он уходил в искусство одайн, но был в значительной степени усилен ars magika. Заклинание было мощное и масштабное, в нем использовались золото, зеленый и темнейший черный цвет. Изяществом оно напоминало великолепные заклинания Аль-Рашиди.

Габриэль был ошеломлен. Но остатки волны страха встали на пути заклинания, как древняя скала, разделяющая реку на два рукава. Страха у Габриэля было много, и он сосредоточился на нем.

Жуткое заклинание, подчиняющее разум, обрушилось на щиты Габриэля, а затем ударило по Моргану. Оно разлилось, как вода, встретив плотину, но будь эта плотина даже не из веток, а из крепкого камня, она все равно оставалась непрочной, и темные воды поднялись. Заклинание потекло, как вода по скале. И страха Габриэля не хватало, чтобы остановить надвигающийся потоп. Целили только в него…

В момент ужаса, почти разрушившего всякое сосредоточение, он понял, что не один, что рядом с ним стоит Том Лаклан. В эфире доспехи Тома сияли, как солнце, а печати мастера Петрарки горели, как добела раскаленный металл.

Габриэль положился на чутье и в реальности вонзил шпоры Ателию в бока. Правая рука легла на рукоять длинного меча, Ателий врезался в лошадь герольда, и, когда та начала падать, меч Габриэля вылетел из ножен, разминувшись с левым ухом Ателия на волосок, пронесся над головой боевого коня и врезался немертвому под подбородок, разрубил по диагонали череп падающей твари, пройдя через левый глаз и левый висок.

Жуткое давление на разум исчезло, будто закрылась дверь.

— Срань господня, — выругался Том.

Мортирмир не стал оценивать обстановку. Он сотворил встречное заклинание — то самое, которое они использовали вместе всего несколько дней назад, и крошечные искры света слетели с его пальцев, похожие на светящихся пчел.

Их поглотила тьма на севере.

— Черт, — сказал Морган. — Так не должно быть.

— Бежим, — велел Габриэль Тому, и они развернули коней. По долине катилась настоящая волна диких животных, тысячи и десятки тысяч оленей, волков, собак, овец, волов… Полуистлевшие трупы и недавно захваченные… на бегу они давили друг друга.

Строй натягивал луки.

— Немертвые животные! — крикнул Габриэль.

Плохиш Том выбрал правильное место, и волне тварей пришлось миновать двести шагов подсохшей грязи, чтобы дойти до окопов.

Первый фальконет выкатился вперед. Дуло его торчало всего в двух футах над землей. Он выстрелил над головами.

Облако металлического лома рухнуло в центр звериной толпы. Второй фальконет встал между габионами и тоже выстрелил, дернув стволом, как лающая собака головой.

Атака немертвых животных продолжалась почти в полной тишине. Нарушали ее приказы Калли лучникам отряда, приказы графа Зака своим вардариотам и приказы Эдварда гильдейским.