— Какая птица? — тихо спросил он.

— Е двадцать один, — ответил Кронмир. — Он очень хорош на дальних дистанциях.

Габриэль еле заметно улыбнулся.

Дверь открылась, и вошла Бланш в очень простом верхнем платье без сорочки под ним, с мокрыми волосами.

— Императрица! — крикнула Анна.

Габриэль услышал характерный шорох, паузу, прикосновение колен к камням — все кланялись или делали реверансы.

— Похоже, у меня нет чистой сорочки, — весело сказала Бланш.

Джок Макгилли громко сглотнул.

— Которая…

Тоби протиснулся мимо огромного горца.

— Одно мгновение, миледи…

Бланш подошла к нервному мальчику.

— Это моя сорочка?

Макгилли чуть не умер на месте. Он стал ярко-красным.

— У тебя утюг холодный. Смотри, Анна их все сюда поставила. Вот, хорошо. А теперь немного воды. — Она щелкнула влажными пальцами, и капли зашипели на блестящей поверхности утюга. — Отлично.

— Я ему говорила, — заметила Анна.

— Гладить сложно, — объяснила императрица, — это вам не сражаться на поле брани и не учиться турнирам. Тут нужны терпение и умение сосредотачиваться. — Она улыбнулась, и Макгилли покраснел еще больше.

Она ждала.

Сэр Павало поцеловал ей руку. Изюминка ее обняла. Бланш закатила глаза.

— Сама я быстрее сделаю, — сказала она голосом прачки.

— Это называется командовать, — рассмеялась Изюминка. — Если ты что-то хорошо делаешь, то получаешь повышение, и тебе приходится приказывать каким-то придуркам делать то, что ты гораздо быстрее и лучше сделаешь сама.

Бланш рассмеялась, а затем стремительно протянула руку и выхватила утюг из руки горца.

— Надеюсь, сражаешься ты получше.

— Это да.

— Потому что гладить ты совсем умеешь. Я, конечно, императрица, но сейчас у меня всего две сорочки. Если ты одну из них спалишь, я сожгу тебя.

Она отодвинула здоровяка, заняла его место и быстро отгладила вырез своей сорочки. Калли поставил на буфет вазу из цельного золота, заполненную фруктами.

— Герцогиня Вениканская просит аудиенции, — прорычал он.

— Господи, — зевнул сэр Майкл, входя, — давайте все вернемся в армию, здесь слишком много народу.

Он подвинулся, чтобы пропустить Анну с горячей, прямо с очага, водой для бритья, схватил гипокрас императора и быстро глотнул.

— Ублюдок, — пробормотал Габриэль.

— Гнусные сплетни, — возразил сэр Майкл, — моя мать была святой. — Он с удовольствием допил гипокрас и отдал кружку своему оруженосцу Робину.

При слове «святой» Бланш покраснела, а Габриэль посмотрел на свою правую руку. Но солнце уже взошло, и при свете смотреть было не на что.

— Отнимать у меня с утра гипокрас — это не l`ese-majest'e [1] ? — жалобно спросил Габриэль.

— Герцогиня Вениканская, — сообщила Анна, принимаясь за левую щеку.

Герцогиня изобразила короткий реверанс в ответ на многочисленные поклоны и с обожанием посмотрела на Бланш, которая гладила сорочку, выгнув бровь. Когда она подняла руку, в вырезе платья мелькнула весьма привлекательная часть тела.

— Думаю, вы можете начать новую моду, — сказала герцогиня.

— Беременность? — улыбнулась Бланш.

— Это не мода, это проклятие. — Кайтлин, супруга Майкла, протолкалась в переполненный зал. — Бланш, у тебя есть чистая сорочка?

— Теперь есть, — ответила Бланш. — А у тебя нет.

Герцогиня держала в руках пару свитков, завернутых в зеленую кожу.

— Я закончила. Кто следующий?

— Изюминка. — Габриэль поднял глаза. — То есть госпожа Элисон. А после нее сэр Павало.

— Это что? — спросил Павало.

— Кодекс императрицы Ливии о войне и вратах, — объяснил Габриэль, — я нашел его в Ливиаполисе.

— Надо снять копии, — предложил Павало.

— Никаких копий, — ответил Майкл, — ни за что. Пока мы не закончим, никто не должен знать наш план. Эта комната — единственное место, где можно безопасно все обсуждать. Все проверены.

— Неоднократно, — кивнул Кронмир.

Тоби вышел, решив, что обязан найти белье для дам отряда, даже если ему придется раздеть герцогиню Арле и ее фрейлин. Робин, его самый надежный товарищ, потянул его за руку.

— Я знаю нужного человека, пошли.

Они спустились по короткой лестнице, которую не заметил Тоби, и Робин по-галлейски поздоровался с оруженосцем, добротно одетым молодым человеком их возраста. Тот поклонился в ответ и сказал Тоби на хорошем альбанском:

— Я оруженосец маршала, де Кустиль.