Он увидел мерцание света на чем-то металлическом рядом с огромным скелетом дракона и не смог сопротивляться.

«Я хочу на это посмотреть».

Ариосто закашлялся.

«Я правда очень хочу есть. Может быть, нам придется идти, а я не хочу идти по этим мертвым, штукам».

Габриэль заколебался.

«Ладно», — сказал Ариосто и приземлился.

«Вода?»

Габриэль протянул ему свою флягу, сделав один-единственный глоток. Он придерживал флягу, когда орлиный клюв схватил ее, наклонил, пурпурный язык шевельнулся и раздавил флягу.

«Ой. Но лучше, чем ничего».

Габриэль шел по пеплу, и его сапоги оставляли четкие следы. Череп дракона был огромен, как дом. Но под ним лежали черепа людей. Он понял, что ищет, через мгновение после того, как увидел черепа и потянулся к ним. Это было украшение: размером больше человеческой головы, полое, из чистого золота.

Раскинувший крылья орел с молниями в каждой лапе.

Габриэль мгновение подержал его в руках, а затем осторожно вернул в костлявые руки своих собратьев.

Он никогда не узнает правды.

Он вернулся к Ариосто.

— Сможешь отнести нас назад?

«Конечно. А нам придется снова лететь мимо морских чудовищ?» «Давай пока об этом не думать».

Они приземлились у врат. Изюминка и дюжина зеленых ворошили кости и уже нашли много чего интересного, в том числе свидетельства присутствия людей: кинжал с эфесом из кости, золотой медальон, костяной умбон, изуродованный временем, посеревший от старости и пепла.

И гребень. Великолепный гребень, отлитый из золота, с двумя крошечными статуэтками: конного рыцаря и пехотинца, которые сражались друг с другом. Уа’Хэ показал гребень Габриэлю.

— Ничего себе была баба, да, капитан?

— Сколько ты за него хочешь? — спросила Изюминка.

— Пятьдесят леопардов, — решил Уа’Хэ. — Золотом. И это цена для друга.

Изюминка рассмеялась, выхватила гребень у него из рук и сунула в свои длинные черные волосы.

— Будто для тебя сделан, — сказал Уа’Хэ.

— Может, не надо его надевать, пока магистр… — начал Габриэль.

Она криво усмехнулась:

— У меня слишком крепкая голова, чтобы ее поджарила какая-то колдовская хреновина. Я носила кучу амулетов магистра Петрарки и твоего Мортирмира тоже. Все будет хорошо.

Дауд Рыжий достал маленькое серебряное зеркальце. Изюминка посмотрела в него, улыбнулась. Габриэль рассмеялся, выпил немного воды из фляги Уа’Хэ и снова рассмеялся.

— Вокруг такие ужасы творятся, а вы мародерством занимаетесь.

— И что? — Уа’Хэ пожал плечами. — Тут целое состояние валяется, капитан. Надо бы привести сюда все войско и несколько дней все это прочесывать.

— Пока что мы протащим свои задницы мимо морских чудовищ и пойдем дальше, — сказал Габриэль.

Зеленые спешно рассовывали находки по сумкам.

— Кто они были, капитан? — спросил лучник.

Габриэль покачал головой.

К нему подошла Изюминка с великолепным золотым гребнем в волосах.

— А под шлем он влезет? — поинтересовался Габриэль.

— А когда ты ел в последний раз? — спросила она вдруг.

Габриэль не вспомнил. Она протянула ему целую колбаску, яблоко и кусок сыра.

— Поешь и отдохни, а ребята пока еще покопаются в этом дерьме.

Габриэль ел, шагая по мозаичному полу к сторожевому посту у внешних врат. Там сильно пахло морем, а пехотинцы и лучники были начеку.

— У кромки воды появилась какая-то хрень, — сказал старший пехотинец. Зеленый отряд состоял не только из рыцарей, многие прошли трудный путь от королевских егерей или повстанцев.

— Прости, не знаю твоего имени, — смутился Габриэль.

— Джефф Кирни, — ответил пехотинец, невысокий, широкоплечий и рыжебородый. — А это Том Уилсит. Зубка и Длиннохвоста вы небось знаете, сир.

Габриэль посмотрел в странную ночь. Пятно чистой тьмы произвело на него то же впечатление, что и часом раньше.

— Нечего туда смотреть, — пробормотал Зубок. — Ну правда, капитан, полная херня.

— Да уж, — согласился Габриэль. — Потом что случилось?

— Убралась, — пояснил Кирни. — Мы ее не трогали, как Изюминка и говорила.

— Никогда не зли того, кого не можешь убить, — назидательно произнес Зубок. — Второе правило разведки от Лапищи.

Габриэль доел яблоко и швырнул огрызок в бесконечную ночь.

— А первое какое?

— Разведка и война — две разные вещи, — сказал Кирни.