Шрифт:
— Камней должно быть три.
— Все равно, давай попробуем.
Габриэль посмотрел на нее, и она выдержала его взгляд.
— Габриэль, я же слышу ваши разговоры. Мы же всегда идем наугад. У нас есть дело. Аль-Рашиди мог ошибаться, в конце концов. И ты тоже. Все уже пошло не так. Открывай врата. Что может произойти в худшем случае?
Габриэль улыбнулся. Присутствие Изюминки его всегда почему-то успокаивало. Может быть потому, что, когда много лет назад он собирался перерезать себе вены, она оказалась рядом. Может быть… может быть…
— Ну, например, появится древний бог из-за звезд и пожрет наши души.
— Ну да, вполне возможно. — Она пожала плечами. — А если это правильные врата? Тогда мы потеряем кучу времени.
Он повернул ключ.
Врата открылись.
Глава 15
Тут дороги не было.
Алое солнце освещало покрытый пеплом мир. Бледно-серая равнина тянулась до красного горизонта, и все вокруг отсвечивало и отблескивало красным, кроме следующих врат, высившихся в нескольких жарких милях впереди.
Никакой древний бог их здесь не ждал.
Зато ждали кости. Обугленные кости.
Кости лежали на мелком сером пепле насколько хватало глаз.
Ближе всего к вратам валялся дракон, часть скелета уже замело тонким серым пеплом, но огромный череп был ясно различим, а вправо тянулось крыло, отполированное ветром и пеплом до идеальной белизны.
Габриэль поднял щит и шагнул во врата. Он опасался использовать силу по нескольким причинам, но меры предосторожности казались необходимыми.
Изюминка следовала за ним, и Дэниел Фейвор, и Уа’Хэ. Они вышли на равнину и увидели, что пепел представляет собой измельченные кости. Ветер взметнул пепел, и он полез в глаза и рот, мешая дышать. Разведчики закрывали рты шарфами. Габриэль застегнул полетный шлем.
Порыв ветра пронесся со скоростью кавалерийской атаки и стих. Под костями дракона лежали другие кости.
— Я мог бы проверить следующие врата, — предложил Габриэль.
— Какие жуткие места, — медленно проговорила Изюминка. — Неужели Бог вовсе не милосерден? — Она наклонилась и подняла череп квазита. Порыв ветра обнажил кучу черепов, словно здесь погиб целый полк. Кости лежали так близко, как будто сотни или тысячи саламандр умерли, держа друг друга в объятиях.
Габриэль обнял Изюминку.
— Мы заблудились. Придется мне смотреть. Я должен все проверить. Это кошмар, Изюминка, но никто не обещал, что будет легко.
— Мы не ищем легких путей, да, капитан? — Она поцеловала его в щеку. — Не умирай, пожалуйста. А то ты светишься, как фонарь.
Так оно и было. Он прошел назад, взял Ариосто, скормил ему немного силы, и они поднялись в воздух.
«Я очень, очень устал».
«Пять миль».
«Это можно, но ты ведь и вернуться захочешь».
Габриэль увидел другого дракона. И еще одного. Он летел вперед и не мог даже думать от удивления. Они миновали четвертого дракона. И пятого.
А возле пятого дракона он увидел что-то среди пепла. Они летели не очень высоко: он берег Ариосто как мог.
Но у него не было времени, и его мучало предчувствие.
Скелеты драконов были…
Он изо всех сил пытался придумать, что может убить шестерых драконов.
Семерых.
Они спустились ко вторым вратам. Они тоже были белоснежными, как и большинство других врат, но отличались от них — меньше расстояние, менее четкая форма, низкий купол.
Вблизи стало ясно…
Что купол разрушен.
Габриэль слез с грифона и вошел во врата, чтобы подтвердить свои подозрения. Его сердце слишком устало, чтобы биться быстрее. Он почти ничего не чувствовал. Пьедестал почернел, а драгоценные камни, все три, исчезли. После них остались дыры, похожие на раны или вскрытые нарывы. «Нам не выбраться», — подумал он, а потом понял, что, если Танкреда права, его единственная надежда — что врата позади него все еще открыты. Ему казалось, что он оставил их открытыми и что ключ тоже там.
Страх был диким и неразумным. Он знал, что оставил врата открытыми. Но он едва не сбежал из разбитого зала.
Когда он прикоснулся к Ариосто, любовь грифона успокоила его. Он сделал несколько вдохов. Красное солнце было ужасно.
— Полетели отсюда, — сказал он.
«Летим!»
На обратном пути Габриэль старался не смотреть на скелеты — ощущение сродни тому, что лучше не ковырять рану. Они страшно его тревожили, он боялся, ему казалось, что он перестал понимать происходящее, и снова смотрел вниз.