— Да, — хором сказали они.

Он не смог сдержать смешок.

— Я бог, — сказал он в восторге, — я могу созидать и могу разрушать.

Он коснулся еще дюжины жалких рабов и сделал их еще более жалкими. И куда более полезными. Все это требовало вложения силы, равно как и подчинение его армий, усиление множества щитов и поддержание уз, которые сковывали его морских «союзников». Благодаря узам воли, которые связывали его с последним боглином в воинстве, он чувствовал дальнейшие движения одайн. Примерно так же кошки ощущают края прохода своими усами.

И реакция Эша была такой же инстинктивной.

Когда далекая воля начала перехватывать его рабов, Эш выпрямился. Он отозвал свою волю из монстров Орли и пошел обратно по пляжу.

На лесной поляне в ста лигах к югу два рхука, пещерный тролль и сотня боглинов сменили хозяина. Это произошло мгновенно. Битва началась. Эш выругался. Вокруг умерли деревья.

Он принял свою истинную форму и прыгнул в воздух, чтобы лететь на юг. Еле вспомнив об этом, он приказал орде Орли следовать за ним. Лот выиграл этот раунд, он не мог одновременно отбивать колодец и сражаться с волей. А колодец был ему не так сильно нужен.

Союз с Лотом?

Главный враг — это воля.

По крайней мере, так он мог бы сказать Лоту.

На берегу Внутреннего моря собрались люди Анеаса. Два круглых галлейских корабля стояли, словно плавучие крепости, в двух бухтах, прикрывая возможную высадку на берег. Люди скрывались под паутиной защитных заклинаний, своих собственных и наложенных мастером Смитом.

Взошло солнце. Рассеялся туман над большим озером, и в сверкающей воде не видны были движения весел.

Анеас уснул и проснулся, пристыженный. Но ничего не случилось, так что он устроился поудобнее, поправил навес из рыжих листьев и прислушался.

Мастер Смит вышел из леса на галечный пляж, как будто Анеас даже не пытался прятаться.

— Анеас, — сказал он, — он ушел.

— Эш?

— Мы не должны произносить его имя. Тут много разных сложностей. Он сейчас полностью принадлежит другому миру, и в этом мире имя теперь будет привлекать его внимание. — Он посмотрел на воду. — У него сейчас есть и другие беды, кроме потери колодца, поэтому он отправился сражаться с одайн, которые пробуждаются по расписанию. Он не может тратить силы на меня.

Смит улыбался.

— И это хорошо? — спросил Анеас.

Смит кивнул.

— Орли идет на юг, навстречу великой битве. Я думал, ты захочешь это узнать.

— Ты предлагаешь мне пойти за ним?

— А ты не хочешь пойти?

Анеас прищурился. Другие вылезали из своих укрытий. Ричард Ланторн, который уже выздоровел, Смотрит на Облака, Нита Кван, Ирина, Гас-а-хо.

— Разве ты не видишь будущего? — спросил Анеас.

— Нет, — сказал мастер Смит. — Но я много знаю о прошлом.

— А Ирина утверждает, что ты все это спланировал.

— Ирина слишком уж в меня верит. Но то, что я сделал, уже сделано. Моя роль в основном закончена. Я планировал кое-что, это верно. Но лепили воск другие руки, и некоторые из них я даже не вижу.

— Какая ерунда, — сказала Ирина.

Нита Кван начал раскуривать маленькую каменную трубку.

— Спроси Амицию, если сможешь ее найти, — посоветовал мастер Смит. — В игру вступили силы, которые больше меня настолько же, насколько я больше вас.

— И поэтому ты бросаешь свои орудия? — уточнила Ирина.

Мастер Смит нахмурился.

— Я предпочитаю думать, что даю своим союзникам свободную волю. Позволяю им выполнить задачу, как они считают нужным.

— Ты поможешь нам в погоне за Орли? — спросил Анеас.

Нита Кван высек искру, поджег трут, глубоко затянулся, выдохнул дым, который окутал его голову капюшоном, и поочередно повернулся лицом на все четыре стороны света.

— О да, — ответил Смит. — Но, справедливости ради, я должен сказать вам, что Орли больше не Орли. Ваш враг, человек, который был Ота Кваном, мертв, и это куда ужаснее, чем любая ваша месть или приговор сэссагских старух. Он стал живым орудием нашего врага — таким, каким никогда не был Шип.

Анеас кивнул. Нита Кван передал ему трубку, и он тоже глубоко затянулся и повернулся лицом к солнцу, а затем на остальные три стороны.

— Мне никогда не велели наказывать брата, — сказал Нита Кван. — Матери говорили, что он накажет сам себя. Но я должен убить его, как убивают любимую собаку, у которой вдруг пошла пена изо рта. — Он коснулся кинжала с синей каменной рукоятью.

— В людях много мудрости, — сказал мастер Смит. — Но, к несчастью, в этой войне я обнаружил, чем мы, драконы, схожи с вами. Мы видим в вас таких же, как мы… так вы относитесь к своим собакам. — Он затянулся и пожал плечами. — Я передумал. Когда я немного окрепну, я пойду с вами на войну. Если это последний бой, я ничем не рискую. Я не смогу пережить поражение. Даже здесь. А вы хорошие товарищи. Но мне кажется, что минует несколько эпох, прежде чем я смогу летать или вернуть себе тело. Или работать с силой поодаль от источника. Но я все-таки стал человеком настолько, что не смогу ждать здесь, гадая, кто же победит.