— Значит, это их комната? — спросила Сашка, подходя к столу и осторожно касаясь жемчужных бус, свесившихся из шкатулки.

— Едва ли, — возразила Варна. — Лоло, по слухам, живет в башне наверху. Судя по всему здесь обитал этот прихвостень Мирко.

— Я тоже так думаю, — кивнул Гавран и добавил, оглядываясь, — сколько же добра они сюда натаскали! Не иначе как грабили корабли, которые сбились с пути и оказались у наших берегов.

— Слева от лестницы тоже никого нет, — доложил Баско, который уже успел проинспектировать соседнее помещение.

— Значит, идем сразу наверх, — сказал Гавран.

Все вместе они стали подниматься по скрипучим ступеням.

Но не успели путники достичь площадки между этажами, как замок ожил. Сначала с резким стуком захлопнулась входная дверь. Затем закрылись ставни, опустились и заколыхались пыльные портьеры, будто кто-то, стоя в проеме окон с обратной стороны, специально дергал и тряс их. Закачалась, зазвенела хрустальными подвесками люстра, рассыпая остатки свечных огарков. Заходил ходуном тяжелый стол, бронзовая посуда, звонко ударяясь друг о друга, покатилась на пол. В довершении всего, разгоняя опустившийся сумрак, сами собой загорелись свечи в высоких серебряных канделябрах на стенах.

Путники в тревоге переглянулись, но остались стоять на лестнице, прижавшись спинами к перилам. Несколько минут они молча ждали, готовые в любой момент принять бой.

И вдруг появились бабочки.

Они летели сразу отовсюду — из темных коридоров холла, со второго этажа, из-за портьер; спускались с высокого потолка, отделялись от стен. Крупные, размером с тетрадный листок, бабочки, хлопая яркими разноцветными крыльями, стали окружать стоявших на лестнице людей.

— Мечи к бою! Всем! — закричал Гавран, и девушки тут же сменили арбалеты на более подходящее оружие.

Бабочки не кусали и не жалили, как другие насекомые. Они липли к волосам, к одежде, пытались облепить лицо и перекрыть поток кислорода, задушить, зацеловать до смерти.

Тонкие крылья легко разрубались заостренными клинками, и поначалу казалось, что справиться с насекомыми будет просто. Но пестрокрылых летуний с каждой минутой становилось все больше и скоро стало понятно — без посторонней помощи отряд вряд ли с ними справится. О том, чтобы ретироваться в более безопасное место не могло быть и речи, ведь бабочки были повсюду, куда доставал взгляд.

Богдан, сжав кулаки, попытался использовать свою силу, но, как ни странно, наладить связь с островом у него не получилось. Сегодня вместо изумрудного огня глаза парня горели отчаянием и страхом. Варна, ободряюще похлопала его по плечу:

— Пробуй еще, сынок.

После чего она ловко выхватила меч из ножен растерянного Богдана и стала рубить им бабочек, ничуть не уступая в мастерстве обоим акридцам.

Тут Богдан, как и прежде, услышал голос бабушки: «Уйми свой страх, — сказала она. — Просто успокойся».

Парень попытался справиться с волнением, глубоко вздохнул, и к нему наконец пришло понимание. Это замок не дает использовать силу! Двери и окна наглухо закрыты, и не пропускают энергию острова. Прикрыв рот и нос воротом рубахи, Богдан бросился к ближайшему окну, отдернул портьеру и толкнул ставень — заперто снаружи. Беспомощно оглянувшись, парень попытался выбить деревянную створку плечом и пусть не с первой попытки, но это ему удалось. Бабочки, облепившие одежду, волосы, лоб, взметнулись вверх и исчезли в глубине зала. Он встал лицом к окну, сжал кулаки.

Денис, догадавшись, какая требуется помощь, бросился открывать остальные окна. Его сильные руки с яростью срывали грязные портьеры, разбивали ставни, срывали запоры с входных дверей, впуская в комнату неведомое. То самое, — и он в это верил, — что должно их спасти. Помещение наполнилось ярким солнечным светом. И перед путниками открылась истинная природа легкокрылого врага. Безобразные, поросшие грязным серым пухом тельца бабочек венчали мохнатые приплюснутые головы с ярко-синими человеческими глазами, окаймленными длинными темными ресницами.

Тем временем насекомые продолжали атаковать шестерых оставшихся на лестнице. Все труднее становилось людям обороняться от тысяч порхающих убийц. Пытаясь одной рукой защитить органы дыхания, другой каждый из них продолжал бить по разноцветной туче. Ошметки тонких пестрых крыльев летели во все стороны, но бабочек не становилось меньше. На место погибших тут же прибывали новые. С отчаянием оглядывались друзья на Богдана — понимая, что тот по какой-то неведомой причине не может использовать свои способности.