Кальдур осторожно высунулся из расщелины, осветил пространство факелом, выждал какое-то время, убедился что в чёрной и обгоревшей мешанине ничего не двигается, и что его чувство опасности молчит, спустился и помог Розари.

Тело мастера Лотрака обгорело почти что до состояния скелета и лежало примерно в том же месте, где он до этого сидел. Остатки его доспеха слились с камнем и костями, создав жуткое и неприятное зрелище. Тело гомункула было расплавлено и разбито, кроме нескольких осколков, от него почти ничего не осталось. Её Длань с Эвриалом внутри, покрытые кучей белого пепла, лежали навзничь в нескольких метрах дальше к выходу. Металл доспеха ещё пузырился местами и быстро распадался. Кожа Эвриала была бледной и иссушенной, почти неотличимой от кожи самого гомункула, а часть лица, торчащая из разбитой маски напоминало череп, обтянутый кожей.

— Чёрт... почему нельзя было хотя бы попробовать освободить его... нас было бы четверо, — Кальдур не нашёл в пересохшем горле достаточно слюны, чтобы сплюнуть.

— Вряд ли мастер забыл подумать об этом, — холодно заметила Розари, оглядывая побоище. — Просто не было иного выбора. Ты сам сказал, что у него куда больше опыта, чем у нас. Если ты не понимаешь, почему он так поступил — это не значит, что он ошибся.

— Они оба погибли... — шикнул на неё Кальдур. — И как нам теперь освободится?

Она опустила глаза и поспешила отвернуться от него. Они замолчали, и это молчание было вдвойне неприятнее от звуков треска костей, которые всё ещё высыхали и рушились от высокой температуры.

— Смотри, Кальдур! — окликнула его Розари, указывая на шипы, торчащие из рук Эвриала.

Один из них со звоном лопнул, отделился от доспеха, упал на землю и блеснул в свете факела.

— Скорее, пока лезвие держит форму! — догадался Кальдур.

Он подскочил к оружию, обмотал руки плащом, схватил его, повернул лезвием к себе и...

Не хватило у него духа и ловкости, чтобы правильно рассчитать удар и снять свой ошейник. Он закусил губу повернулся к Розари.

Она судорожно вздрогнула, выдохнула, заставила себя опустится рядом с ним на колени, закрыть глаза и отклонить голову как можно дальше от грани ошейника. Если рука Кальдура дрогнет — её голова полетит прочь. Задержала дыхание и вцепилась рукой в камни, чтобы и её рука не дрогнула и она сама не дёрнулась.

Не дрогнула.

Лезвие оставило на коже Розари едва заметную отметину, коснулось её кожи так нежно, что она даже не заметила, тут же прижгло капельку проступившей крови. Куски чёрной руды полетели прочь, тут же раздалась вспышка, Красная Фурия вернулась, стальные когти сомкнулись уже на шее Кальдура и одним движением разорвали и его ошейник.

Его голова тут же закружилась от чувства силы и крепости, которые прошлись от его таза до шеи по позвоночнику, его кожу пронзили одновременно почти тысячи игл, лёгкие его как-будто бы стали больше и наполнились живительным воздухом, и ему стало намного, намного лучше.

— Что происходит?! Я странно себя чувствую, — крик Серой Тени внутри был полон испуга и непонимания. — Это что сила Гибельного Света? Почему она угасает?

— Потому что они мертвы, — тихо ответил Кальдур, и замолчал пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить происходящее. — Темники научились блокировать доспехи внутри владельца. Прошло несколько дней, ты кое-что пропустила.

Он почувствовал как металлические путы и волосы внутри его кожи и мышц хаотично натягиваются и расслабляются, почувствовал как сознание Серой Тени мечется внутри и пытается успокоится. Он почувствовал как раны и ссадины на его коже и теле затягиваются, как его треснутые рёбра и надорванные связки срастаются, не оставляя никаких следов от того, что с ним произошло в последние дни.

К нему снова вернулось ночное зрение, и он мог видеть грот в серых тонах, и уже мог не бояться того, что факел погаснет. Розари переживала нечто схожее, но в куда большее мере. Она опустилась на колени, спрятала доспех и не могла удержать слез ощупывая свою руку из светоносного металла, которая хоть и не полностью, но всё же давала почувствовать себя не такой калекой.

— Я что-то чувствую... — прошептал Кальдур, снова осматривая закопчённый пол.

— И слышу... — подтвердила Розари.

— Кто-то из них ещё жив!

— Эвриал, — они оба смотрели на испускающего дух мертвеца. — Но его сердце уже не бьётся. Нет, Её Длань, доспех Эвриала.

Розари осталась сидеть, а Кальдур подошёл ближе и опустил свою ладонь на остывающие останки Её Длани, пытаясь услышать её последние слова.

— Чего она хочет? — спросила Розари.

— Она говорит: "отомсти за нас", — прислушался к своим ощущениям Кальдур. — Она говорит: "возьми мою силу". Она говорит "поглоти меня".

***

— Ты в норме, Дур?

— Не уверен.

Кальдур пошевелился, мотнул головой, удивился тому, что он на земле, и поспешил встать. Покачнулся. Розари подхватила его и не дала упасть.

— Выглядишь паршиво. Что это было вообще? — спросила она, с беспокойством его оглядывая.

— Думаю, Её Длань передала часть силы моему доспеху. И умерла.

Он почувствовал странный осадок внутри и ещё большее смятение Серой Тени. Он хотел спросить в порядке ли она, но от его мыслей она только больше сжалась и уползла на глубину.