— Этой горелки хватит на деревянные ворота? — спросил командир.

— Чтобы снести их в сторону? Навряд ли. Даже не подожжет их. Может образуется дыра, или они чуть покоптят, я не знаю.. Едва ли стоит тратить из-за этого жизнь. Глупая была затея.

— Сколько нужно масла, чтобы сжечь их? — спросил Дукан.

— Несколько бочек, чтобы они просто начали гореть. А какая разница? Они же дадут нам подкатить их.

— Не дадут, — мрачно подтвердил Кальдур, скрестив руки на груди. — Но с вами Избранные, и мы сможем многое.

— Даже если так, я думаю вы разочаруетесь от результата, ребята, — строитель добродушно улыбнулся.

— Не разочаруемся, — ответил Дукан. — Ты проникнешь внутрь дозорной башни вместе с Розари, покажешь ей слабые места, и она сделает что нужно. А темники будут заняты пожаром.

— А что сделает-то? — кисло рассмеялся строитель. — Вы вообще меня слышали?

— То, что любит больше всего, — спокойно пояснил Кальдур. — Разрушит. Мы не зря пришли сюда. Нашей силы хватит, чтобы обрушить гору. И это не бравада. Мы с Розари обрушили уже три.

— Какие? — прыснул строитель.

— Храм Госпожи из камня на горе Умудзук. Гора, где располагался монастырь, где содержалась наша королева. И ничем не примечательная гора, названия которой я не знаю. Под ней мы похоронили одного из Наиров. В сравнении с теми кусками камня... эта крепость — пыль.

Холодный и уверенный ответ озадачил строителя, он опустился на колени и снова вернулся к рисунку на земле, камням и палочкам, обдумывая что-то.

— И ещё с десяток крепостей поменьше, — Дукан прокашлялся, поглядывая на молчащую и отстраненную Розари. — Это она стесняется просто. Добродетельствует, хе-х. Мы несколько лет назад немало гарнизонов темникам попортили.

— Я конечно слышал истории о Госпоже и разных Её войнах, — пробормотал строитель подняв взгляд от своих вычислений, — но скажите мне правду, разве может быть в таком маленьком теле заключена столь большая мощь?

Розари закатила глаза от его тона, сняла перчатка со своей блестящей руки, превратила её в одно большое лезвие, изящным прыжком оказалась у валуна, размером с лошадь и рассекла его одним ударом. Пока она прятала назад свою руку под кожу перчатки, строитель встал, внимательно и задумчиво изучил разрез и несколько раз кивнул.

— Это было как для вас взмахнуть мечом, — важно пояснил Кальдур. — Но мы можем куда большее. Мы были созданы сражаться с куда более страшными силами, чем дерево и камень.

— Ха! — гаркнул ветеран, и с победной улыбкой потянулся за трубкой к Дукану.

— Значит, мы всё-таки делаем это? — вопрос командира был скорее риторическим, он сам знал ответ. Храбрецы услышали то, что им нужно было услышать, и заметно расслабились.

Кальдур отошёл от них, встал у обрыва, посмотрел на цель их путешествия и изо всех сил постарался сдержать рвущуюся изнутри дрожь. Ни у кого из этих людей, кроме разве что строителя, не возникло вопроса, что же они тут делают, и как они пойдут в бой с этой громадиной. Они искали способ, нашли его и радовались, словно так, словно эта маленькая пакость способна переломить хребет всем темником. Им хотелось пойти туда. И это при том, что они не были глупцами и понимали, что идти в бой с кайрам — это не честь и не благо, а скорее приговор. Словно оказаться между молотом и наковальней.

На таких невероятных людях все и держится.

И поэтому было так противно и тошно на душе. Кто-то должен будет отвлекать темников, пока троица из светоносного металла рвётся ко Дворцу и Госпоже. Жаль, что это будут такие люди.

— Так, братцы, — Дукан жестом подозвал всех поближе. — Вы сюда пришли как обладатели самых больших яиц во всей нашей армии. Бесконечное моё вам уважение, память и слава. Если вам будет от этого легче... мои помощники записали все ваши имена и скоро всё узнают, что мы тут сделали. Но я не об этом. Никого не буду ни в чем убеждать, но могу сказать вам: когда дело будет закончено, я сдамся на их милость.

От его слов воцарилось молчание.

— Да, — подтвердил Дукан. — Просто смирение — это не про меня. Не хочу я умирать, как герой. Хочу до самого конца верить, иметь надежду и идти к свету. Буду выживать у них. Сколько смогу. Авось увижу из клетки как к этим воротам прорываются красно-белые парни.

— Твоё право, — где-то между иронией и презрением ответил Дукану ветеран.

— Я уже был там, — Дукан посмотрел ему в глаза. — В их плену. И тогда за счёт звания, я у них был не в почёте. Пытают они неплохо. Ко всему привыкаешь, но этот не тот опыт, который я бы порекомендовал получить. Моё дело было до вас это донести. Если кто-то хочет уйти — сейчас самое время. Никто тут вас не осудит.

— Не, — строитель усмехнулся. — Смерть она любит удивлять и приходить, когда ты сидишь без штанов в чистом поле. Как мой дружбан недавно от стрелы темников... Лучше уж я так, чтобы наверняка, и чтобы можно было легенды сложить. Всё равно я ни черта толкового не успел построить. Так разрушу. Я — Гауд, если что. Надеюсь, мне придумают какое-то крутое прозвище. Типа Гауд Губитель... ну или что-то такое.

— Приятно познакомится, Гауд, — Кальдур протянул ему руку, пожал и повернулся к остальным. — Я — Кальдур. Прошу прощения, если не запомнил ваших имён, было не до того в этом чёртом походе. Да и не мне их помнить, пускай помнят поколения.