Я позабочусь о ее безопасности. Я должен это сделать.

Анна

Я все еще наполовину сплю, когда чувствую, как грубые руки скользят по моему телу. Я не открываю глаза, но улыбаюсь, слегка мурлыча и покачиваясь от прикосновения. Я не понимаю, что полностью осознанно проснулась, пока мои бедра грубо не раздвигаются, и язык не опускается на мой клитор, толкая меня к полному пробуждению. Я хрипло стону. Проходит всего минута, прежде чем я чувствую, как внутри меня нарастает удовольствие. Я никогда не знала, что мое тело может быть таким восприимчивым, таким нуждающимся. Выкрикивая его имя, я содрогаюсь в конвульсиях, когда кульминация настигает меня, превращая мое тело в кашу.

Я решила, прямо сейчас, что просыпаться с головой между ног это лучшее, что когда-либо было в моей жизни. Я смотрю на него сверху вниз с ленивой улыбкой на лице, и он подползает, чтобы поцеловать меня, прежде чем встать.

— Вот как ты будишь девушку, — говорю я, подмигивая, заставляя его усмехнуться. — Ты собираешься избаловать меня всеми этими утренними оргазмами?

Моя улыбка остается, когда я смотрю, как Акс встает с постели и отправляется на утреннюю зарядку. Когда он поворачивается ко мне спиной, чтобы что-то схватить, я загипнотизирована рябью мышц на его плечах, сгибающихся и напрягающихся при движении. Между моих ног образуется все более знакомое тепло.

— Куда ты идешь? — Спрашиваю с улыбкой на губах.

За последние несколько дней я многое узнала о себе, например, что я ненасытна, когда дело касается этого человека. И оргазмы. Я очень люблю их.

— Пит-баттл сегодня, — комментирует он, начиная натягивать одежду, беззаботность в его тоне исчезла. — Ты должна оставаться здесь.

Я хмурюсь. Я смутно помню, как он что-то говорил об этом, но, честно говоря, я была так отвлечена, что не подумала об этом. В действительности я не хочу сидеть здесь весь день, если его здесь нет.

— Кто сражается? — Спрашиваю я, хотя, скорее всего, не знаю, кто в этом замешан.

Он замирает на мгновение, прежде чем продолжить натягивать рубашку. Я вздыхаю, уже скучая по его великолепной спине.

— Коул и Марко, — говорит он.

Я морщу нос. Я не знаю, кто такой Марко, но я буду болеть за любого, кто выступит против Коула татуированной задницы.

— Почему?

Акс пожимает плечами, садится и начинает зашнуровывать свои тяжелые ботинки.

— Марко бросил вызов Коулу после того, как Коул облажался с одним из его парней.

— Как облажался?

Снова Акс колеблется, и я фыркаю.

— Я не какой-то нежный цветочек, Акс. Что сделал Коул?

— Изнасиловал его друга, прежде чем содрать с него кожу заживо и отдать нашему местному каннибалу Чипу. Вероятно, то, что он сделал бы с тобой в тот день, если бы я не появился.

Я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Затем я думаю о том, от какой большой пули я увернулась.

— Ты, блядь, серьезно? — Восклицаю я. — Какого черта тогда Марко бросил ему вызов? Как Коулу позволено выходить сухим из воды с этим дерьмом?

Я вижу вспышку раздражения в его глазах.

— Как ты думаешь, кто его остановит? Это Гробница, детка. Случается всякое дерьмо, и мы разбираем его в Яме. Такие правила.

— Ну, я вроде как подумала, что ты остановишь его, поскольку ты должен быть лидером, а не дерьмом, — комментирую я.

Его раздражение быстро превращается в гнев.

— Что ты знаешь об этом? — Беситься он и его несёт. — Маленькая девочка входит в гребаную Гробницу и думает, что там будут одни розы и радуги, да? Что кто-то не сможет, блядь, убить тебя в любой момент без последствий. Это Гробница, детка. Привыкай к этому.

Ярость поднимается во мне, и требуется время, чтобы сформулировать слова, моему рту нужно догнать гнев, который я чувствую.

— Кого хуя, черт возьми, ты называешь меня маленькой девочкой? — Говорю я, вскакивая на ноги, несмотря на свою наготу.

Он оглядывает меня с ног до головы, ухмыляясь, и жар приливает к моему лицу.

— Я говорю, что вижу, — парирует он, и я, не колеблясь, протягиваю руку, чтобы ударить его.

Резко он поворачивает ко мне голову, стиснув зубы, протягивает руку и хватает меня за подбородок. Я борюсь всерьез, в отличие от прошлой ночи, в этом нет ничего сексуального.

— Ты ничего не знаешь о том, каково это пытаться руководить этими дикарями, — выплёвывает он, когда я отталкиваюсь, наконец-то освобождаясь.

Моя грудь вздымается от возмущения, я не помню, когда в последний раз я была так взбешена.

— Зато теперь я знаю, что настоящий гребаный лидер ничего не делает, когда его людей жестоко убивают, — шиплю я ему в ответ.

Его челюсть сжимается, и мы стоим, уставившись друг на друга.

— Не смей, блядь, выходить, — наконец говорит он, уходя и захлопывая за собой дверь.