Очень медленно он опускает руки и запускает пальцы в пояс моих брюк, не отрывая от меня взгляда. Мое дыхание учащается, когда он стягивает ткань с моих ног, и теперь я стою перед ним полностью обнаженная. Тем не менее, он не сводит с меня глаз.

Мои губы приоткрываются, чтобы удовлетворить мою потребность в воздухе, и без предупреждения его губы прижимаются к моим. Я и раньше целовалась с мужчинами, но не так. Это дико и наполнено желанием. Я ловлю себя на том, что целую его в ответ, быстро погружаясь в этот момент. У него вкус ликера и боли, и я хочу большего.

Когда он отрывает свои губы, я удивляюсь сама себе, когда издаю слабый стон. Между ног у меня что-то влажное, к чему я не привыкла, и я инстинктивно сжимаю бедра вместе. Теперь он опускает взгляд вниз по моему телу, и его глаза темнеют еще больше. Взгляд в его глазах говорит о желании, и не кажется зловещим. Его глаза благоговеют и поклоняются моему телу.

Мой взгляд опускается на его штаны, которые не делают ничего, чтобы скрыть твердость внутри. Он ловит мой взгляд и указывает на ванну.

— Заходи, пока я не решил, что тебе не нужно быть чистой.

Я киваю, не уверенная, что мой голос сработает прямо сейчас, и забираюсь в ванну. Вода прохладная, но не холодная. По сравнению с влажной температурой, даже ночью, это приветствуется. Я вздыхаю, когда погружаюсь в воду. Я на мгновение опускаю руки в воду, прежде чем дотянуться до маленького кусочка мыла на краю. Это божественное чувство смывать грязь с моей кожи.

Все это время Аксель наблюдает. Он смотрит на меня, как голодный волк, готовый наброситься на свою добычу. Несмотря на это, я обнаруживаю, что наслаждаюсь этим процессом. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного раньше. Желанная и сексуальная. Никто никогда не смотрел на меня так, как смотрит Акс.

Когда я была маленькой, может быть, тринадцати или четырнадцати лет, некоторые мужчины смотрели на меня с вожделением. Я была еще так молода, моя грудь едва набухала, а тело оставалось худым и долговязым с юности. Я ненавидела ощущение, что мужчины наблюдают за мной, оценивая меня, как красивый предмет, который им нравится, и который они хотят. Мне так повезло, что Джош был рядом. Он говорил всем, кто делал в мой адрес неподобающие жесты, чтобы они отвалили. С ним я чувствовала себя в безопасности. Только год или два спустя, я наконец, начала маскироваться, и только через два года после этого, когда он…

Я перестаю тереться куском мыла, внезапно переполненная чувством вины. Может быть, это страх быть здесь или что-то большее, но я не должна жаждать, чтобы на меня смотрел какой-либо мужчина, а тем более этот. Джош умер за меня, чтобы я была в безопасности, и вот я наслаждаюсь ситуацией именно того типа, из-за которой он умер, чтобы предотвратить.

Должно быть, что-то отражается на моем лице, потому что Аксель в одно мгновение оказывается на краю ванны.

— В чем дело? — Клянусь, он действительно обеспокоен.

— Ни в чём, — вру я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Просто думаю кое о чем.

Он хмурится и отходит на несколько футов, чтобы взять стул и бутылку рома, прежде чем сесть и повернуться, чтобы посмотреть на меня.

— Твое лицо изменилось, — говорит он, как ни в чем не бывало, — ты была чем-то расстроена.

Я делаю паузу и смотрю на его лицо. Он делает еще один глоток из бутылки, все еще наблюдая за мной.

— Что ты собираешься со мной делать?

Он смотрит на меня, несколько раз моргнув.

— Ты моя, — говорит он, звуча немного удивленно, что я вообще спрашиваю. Я бросаю на него свой лучший невозмутимый взгляд, но он, кажется, этого не замечает. Я решаю попробовать другую тактику.

— Как долго ты здесь главный? — Это хорошая идея для меня, чтобы лучше прочувствовать это место. Хотя заставить его узнать, что я женщина, не было частью плана, возможно, я смогу использовать это в своих интересах. Я краснею, когда думаю о том, что мне, вероятно, придется сделать, чтобы получить это. Странно, но меня не отталкивает эта мысль.

— Достаточно долго, — загадочно отвечает он, и я закатываю глаза, прежде чем они опускаются на бутылку. Я протягиваю руку, и он, не колеблясь, возвращает ее. Без еды в моем животе моя голова начинает казаться немного нечеткой, но в приятном смысле.

— Ясно, — бормочу я, возвращая бутылку, и он поднимает бровь.

Джош всегда говорил, что мое упрямство и нагловатое отношение доставят мне неприятности задолго до того, как это сделают мои сиськи. Вот так он был немного грубоват. Однако я ожидала, что закаленный лидер заключенных будет рассержен, а не удивлен этим. Он довольно загадочный, и чем больше я узнаю, тем больше я заинтригована, в желании разгадать его.