Александр Острожский

Матвей Ганапольский

Владимир Паперный

Сергей Гандлевский

Алексей Петров

Юлия Геба

Людмила Петрушевская

Аня Герасимова

Иван Плигин

Елена Герчук

Константин Поливанов

Михаил Гохман

Зинаида Поляк

Патриция Деотто

Ия Пьянзина

Вероника Долина

Ольга Ревзина

Дмитрий Ермольцев

Кирилл Рогов

Александр Закуренко

Татьяна Рогозовская

Наталия Зейфман

Ирина Роскина

Наталья Зимянина

Марина Савранская

Андрей Зубов

Наталья Сафонова

Елена Калашникова

Константин Селин

Дмитрий Крылов

Елена Семенова

Ирина Ковалева

Евгений Сидоров

Артем Комаров

Ольга Скибина

Нина Константинова

Сергей Солоух

Анатолий Копейкин

Павел Сурков

Евгения Коробкова

Роман Тименчик

Наталья Косторных

Дмитрий Травин

Нина Кудякова

Артем Упоров

Елена Кузьмина

Наталья Усенко

Маша Кузьмина

Данил Файзов

Борис Кутенков

Женя Фотченкова

Леонид Латынин

Юрий Цветков

Ольга Лебёдушкина

Олег Чуб

Алексей Левинсон

Маша Чудакова

Георгий Левинтон

Татьяна Чудотворцева

Олег Лекманов

Михаил Шевелев

Александр Лобанов

Зоя Шитова

Катя Марголис

Ася Шульбаева

Вера Матвеева

Александр Якушев

Константин Мильчин

<Из письма Маше Чудаковой>

…вспомнила, как в магазине «Диета», на Миклухо-Маклая, он потом стал называться как-то по-другому, в очереди в кассу я стояла за Вашей мамой. Мялась, мялась – ну как поздороваться в спину, да и вообще неловко… Но когда Мариэтта Омаровна расплатилась и стала собирать покупки в пакет, я, набравшись смелости, поздоровалась, что-то еще сказала. Она так искренне удивилась – вы, мол, меня знаете? это год, наверное, 2005-й. Ну как же не знать?! Помню взгляд – добрейший, умный, веселый. Чудесная, конечно…

В память о дорогой для меня Мариэтте Омаровне Чудаковой выкладываю сценарий фильма о ней, который когда-то делала для канала «Культура».

Несколько слов из ее монолога процитирую – это об очень важном для нее принципе. Поразительном, тем более поразительном, что его озвучивает Мариэтта Омаровна, человек, никогда не умевший думать о себе.

«Когда-то я изобрела свой собственный, как сегодня бы сказали, слоган. “Помни: идут лучшие дни твоей жизни”.

Вообще каждый взрослый человек, который чуть подумает, он поймет, что это тоже связано с советской властью. Советская власть всеми силами хотела уничтожить сегодняшний день, текущую минуту. Я это ощущала физически. Я написала одно стихотворение, в котором была строчка: “умри скорей, не сделав ничего”. Вот столько-то до конца пятилетки осталось. Столько-то до исторического съезда такого-то. Заранее съезд и заранее исторический. И т. д. Т. е. шло пожирание нашего времени. <Мы> все силы тратили на борьбу с цензурой. Вот вернусь на секунду к обзору архива Булгакова. Когда я потом, после того, как он был опубликован, прикинула в голове: он 120 типографских страниц. Я прикинула в голове то время, которое пошло на его написание. Согласитесь, если это обзор архива, то фактический материал огромный.

Так вот, я поняла, что силы и время, пошедшие на написание, представляют собой 5 % от общего времени, пошедшего на то, чтобы его опубликовать. Вот такой был КПД. Поэтому, конечно, нашу жизнь отнимали. Вот скорей лечь, забыться, и утром опять снова всё. А я очень ценила и ценю текущую жизнь. Поэтому я решила помогать себе и своей семье этим лозунгом. И дома он висит сейчас. У нас дома. “Помни (двоеточие): идут лучшие дни твоей жизни”».

<В оригинале в коллаж из сценария вошло много цитат из интервью других людей. Здесь оставлена в основном прямая речь Мариэтты Омаровны, с незначительными купюрами, а также убраны цифры тайминга и многоточия на месте пропусков (не любила она этот знак препинания). Полный текст и видео можно найти в интернете. – Ред.>

В. Гудкова: «Вот есть такие люди, которые идут первыми, часто они провоцируют какие- то сложности. Очень часто их не принимают. Они очень часто идут на то, что сообщают обществу какие-то вещи непривычные, временами неприглядные, дискомфортные. Затем приходят вторые, повторяют примерно то же самое уже вслед за первопроходцами и как бы получают пряники. А вот Мариэтта Омаровна относится к числу тех, которые произносят важные вещи, <и она их> произносила первой».

М.О. Чудакова: «Дело в том, что не было выхода никакого. Пути было, собственно, наверное, четыре, да. Я сейчас поняла, что было четыре пути. Или уходить в диссиденты: ни я, ни мой муж Александр Павлович <этого> не хотели. Хотя мы были очень близки со многими, всей душой сочувствовали. Но мы хотели заниматься наукой, научным делом. Мы очень любили свое дело. Значит, один путь – диссидентство. Второй путь – отказаться от своей профессии, заняться чем-то другим. Мы очень любили свою профессию.