— Который правит Лесом, — ответил Эйсгейр, чуть помедлив.

Миррин застыл, глаза его сузились. Рыцарь смотрел на посла. Тот молчал, но глядел куда-то в сторону его пушистости.

— Кракен сожри твои уши, Миррин! Мне ты можешь сказать?!

— О чём?

Рыцарь фыркнул. Ох уж эта эльфийская скрытность!

— Милихэн безумен?

Вместо ответа Миррин начал ставить круг тишины, хотя точно знал: Эйсгейр это уже сделал. Посол не обошёл вниманием даже самую маленькую вилочку. Цыплёнок — и тот удостоился защиты. Рыцарь терпеливо ждал, думая, что круг тишины у Миррина никогда не бывает кругом. И даже сферой.

— Допустим, я отвечу утвердительно, — сказал, наконец, посол. — И что же, теоретически, это нам даёт?

Эйсгейр закатил глаза. На его памяти Миррин всегда говорил о делах Леса «теоретически». Как и его отец.

— Допустим, я слышал, как некие люди говорили об убийстве эльфийского короля, — ответил рыцарь и, помолчав, добавил: — Теоретически.

Миррин не отвечал и, кажется, совсем забыл о еде.

— Кракен тебя сожри... Можем мы поговорить не теоретически? Я сам слышал это. Некто утверждает, будто король Светлого Леса безумен. Они говорили, что имеют доступ во дворец и у них есть шпионы в Лесу.

— Те, кто говорили, или те, о ком говорили? — уточнил Миррин.

— Те, о ком говорили.

— А кто говорил?

— Я не видел лиц, — ответил Эйсгейр, и совесть в нём всплеснулась.

Но он заранее решил не упоминать о герцоге Мирара. Эльфы вполне могли устроить закулисную резню и устранить всех, хоть на каплю причастных. Даже тех, кто просто мимо проходил. А Эйсгейру меньше всего хотелось, чтобы все эти люди умерли прежде, чем ему удастся узнать хоть что-нибудь. И вообще, он действительно не видел лиц.

— То есть, ты слышал, как некие люди во дворце людского короля говорили о том, будто кто-то хочет убить эльфийского короля, располагает шпионами в Лесу и может проникнуть во дворец в Тал-Гилас. Я правильно понял?

Рыцарь кивнул. Миррин в задумчивости откинулся на спинку резного стула, взяв в руки бокал с вином. Внезапно спокойствие оставило его. Посол выругался.

— Ты что-нибудь делаешь? — спросил он, чуть подавшись вперёд и впившись взглядом на рыцаря.

— Конечно. Слежу за важными рыбками.

— За кем?

— Миррин, объясни хоть немного... — сказал рыцарь, уклоняясь от ответа.

— Во дворце в Тал-Гилас случилось нечто. Не могу рассказать подробностей, да и, если честно, этого не должен говорить. Но что-то там произошло. Через неделю после того приёма в Эвенрате, на котором ты был. Потому я и задержался в Лесу.

— Нечто?

— Нечто.

Миррин замолчал, на лице его вздулись желваки.

— Милихэн... Жив? — спросил Эйсгейр.

— Жив, иначе я бы не вернулся так быстро. Если бы вообще вернулся.

— В каком он состоянии?

Миррин бросил на рыцаря странный взгляд.

— Знать не знаю.

— Ты безумец! Как я могу помочь, если ты не даёшь мне ничего понять!

— Безумец! — Миррин вдруг усмехнулся. — Каков король, таков народ...

Более прямого подтверждения и ждать нельзя было.

Все беседы с Миррином о Лесе оказывались до ужаса путанными и туманными. Посол никогда не врал, но либо не отвечал вовсе, либо говорил такими загадками и экивоками, что Эйсгейру хотелось утопиться. Потому-то он редко затевал подобные беседы, зная об их бесполезности. Выцедить хоть капельку сведений было невероятным успехом.

— Эйс, я столько раз обсуждал с Первым советником вопрос о тебе... Совет против. Два голоса против одного и подавляющее большинство голосов в Младшем совете. Эмиэль ничего не может сделать с этим. Мы часто в меньшинстве.

Рыцарь замер, глядя на друга. Чтобы Миррин вот так сказал о результатах голосования в эльфийском совете? Тот вздохнул, а потом взял вилку и продолжил есть. Точнее, делать вид. Эйсгейру стало ясно: больше ничего, касающегося Светлого Леса посол не скажет.

Потянулось молчание. Миррин с отстранённым видом ковырялся в тарелке, а рыцарь думал.

Выходило, Милихэн действительно безумен. Что это за безумие и каковы его причины, наверное, не так важно. Но он недееспособен. Это можно утверждать наверняка: иначе эльфийский совет не обсуждал бы вмешательство Снежной Длани в дела Светлого Леса. Да подобного вопроса даже не стояло бы!

Значит, проблемы у эльфов серьёзные. Очень.

«А наследники? — подумал рыцарь. — Должны же быть у Милихэна наследники...»

Когда около ста тридцати лет назад Эйсгейр был в Светлом Лесу, он видел монаршую семью. Сам король ему запомнился, а вот его жена и дети... Словно стёрлись из памяти.