Борясь за жизнь, девушка всё же упала, сначала на колени, а после и на землю, корчась от боли и хватаясь за свою шею, за место укола, пытаясь сделать хоть глоток воздуха, но безуспешно. Гриф выкинул уже пустой шприц, и с тяжёлой отдышкой сделал пару шагов назад, безэмоционально наблюдая за страданиями девушки. Она хрипела, задыхалась, пытаясь что то сказать, корчилась от сильной боли.

— Походу… ноги уже парализовало… — сухо промямлил Ялмир через отдышку.

Его запястья покраснели, хватка, с которой в них вцепилась Анисья была чудовищной по человеческим меркам. Что в очередной раз доказывает мечнику необходимость их устранения.

Он нахмурил брови, наблюдая как девушка пытается встать и нащупать на земле свой меч.

— Не пытайся, — больше как уговаривая сказал мечник. — Только навредишь себе и увеличишь свои страдания. Ты ведь не хочешь этого?

— Что ты сделал? — подал голос Гвидо. Он был настолько тихим, что Ялмир не сразу его услышал. И только обратив на него внимание, уверился в том, что офицер находится одной ногой в могиле.

— Изначально это было лекарством, — перевёл мечник тяжёлый взгляд на шприц, лежащий на земле. — Я сделал его несколько лет назад для своей подруги, но, к сожалению, оно не помогло. Видите ли, у этого провального «лекарства» есть один маленький побочный эффект — смерть от удушья.

На последнем слове Ялмир сделал особый акцент, сменив внимание с шприца снова на Анисью, которая не особо была рада этой информации, и пыталась задышать ещё активнее, паника овладевала ею.

— Что ты сказал? — не верил Гвидо. Не способный даже встать, ему оставалось только молиться за подругу, которая, спасая его, теперь находилась при смерти.

Офицер попытался встать, опершись на руки. Ялмир подошёл к нему, и одним взмахом меча отрубил Гвидо запястье. Офицер закричал от боли, упав лицом в пепел.

— Я сказал, что вы сами привели себя к этому варианту событий! — яростно смахнул Ялмир кровь со своего меча. — Ошибки природы, что продали своё собственное тело ради какой то там наместницы. Я не вижу перед собой достойных и гордых людей, лишь жалких слабаков что решили пойти по лёгкому пути минуя все тяжести и вызовы жизни. — выдал Ялмир фразу, больше проходившую на гневное шипение.

После, сжав рукоять, мечник отрубил Гвидо и второе запястье, полностью «ломая» его дух. Анисья смотрела на это через серую пелену, что накрывала её взгляд всё сильнее.

— Можешь не винить себя, — посмотрев назад через плечо произнёс Ялмир, но в его взгляде ясно виднелся упрёк. — У тебя изначально было мало шансов. Есть битвы, которые невозможно победить, в этом нет ни твоей, ни чей либо вины, просто прими свою участь достойно, как и полагается воину.

В очередной момент, когда она попыталась встать, глядя в спину мечника, всё пропало, наступила темнота и тишина, что то внутри неё сломалось. Не было ни треска огня, ни хрипов, ни звуки капающей крови, только тишина, темнота и её мысленные мольбы.

Деревня Кайэрн, состоящая из скопления деревянных хижин, амбаров, мельниц и зелёных полей. Не отмеченная ни на одной карте мира она всегда являлась всеми забытой деревушкой на стыке границ Твескории и Юхвестейна, основанной переселенцами, максимум для которой был приём заблудших путников и гонцов феодала, которому они платили оброк. Дети, родившиеся в этом месте, никогда не становились кем то важными, даже переезжая, многие из них встречали лишь свою смерть по дороге, полной бандитов и тварей, которых привлекал скот. Но не Анисья.

В молодые годы, можно сказать будучи ещё ребёнком, она уже обдумывала возможность уехать в большой город вслед за своим старшим братом, сбежавшим из дома. К несчастью, ещё тогда она не знала об его кончине, и слепо желала уехать вслед за ним в новый, дивный мир. Единственным, кто отговаривал её от этой затеи был её единственный и последний друг — Гвидо. Весь в ранах и ушибах он постоянно приходил на её любимую поляну, всегда принося с собой что нибудь из угощения, которые он собирал в лесу неподалеку. Вместе они мечтали в будущем стать чем то большим, чем то важным. Однако они всегда обещали, что отправятся в путешествие вместе, втроём. Но Зенон был первым, кто нарушил это обещание. Под покровом ночи этот сумасбродный мальчишка сбежал в сторону гор, даже не имея при себе карту, он ориентировался по слухам, которые он слышал, и стремился дойти до большого города. После той ночи, вся деревня формально похоронила мальчишку, даже не оплакивая.

Анисья была зла, она была в гневе, она несколько дней не могла поверить в предательство. Окончательно принять это она смогла с помощью Гвидо, который не утратил веру в друга, ведь всё же они были близки. Родители Зенона, как и думала Анисья, были даже рады пропаже этого мальчишки. Но одним вечером, этой забытой Богом деревни наконец не стало. Вооруженный отряд мародёров, что появился в близких лесах, вторгся в деревню, убивая мужчин и похищая женщин. Они сжигали ветхие дома, резали скот и выносили всё, что могли. Анисья не помнила как именно ей удалось спастись, но по фрагментам памяти она могла сказать, что Гвидо столкнул её в погреб и надёжно закрыл его снаружи, из за чего мародёры не смогли обнаружить девушку. В тот момент она переживала за друга больше, чем за кого либо ещё, больше, чем за родителей или всю деревню.