— Браво, Симеон! — дед аплодировал, эхо его хлопков гулко разносилось по гроту. — Правильные выводы. Конвентам плевать на справедливость. Их цель — убрать любые очаги инакомыслия в междумирных образованиях. Всё, что отличается от установленных ими норм поведения, ставит под угрозу их деятельность. Иными словами, как только кто-то выходит из-под их контроля, пытается препятствовать их программе — его уничтожают.

— Какой программе? Разве мы не защищаем людей от иномирных особей? — осторожно спросил у деда.

— Защищаем, но не только людей от иномирных особей, но и иномирян от людей. Человеческие цивилизации выстроены на костях. Запомни, всех иномирян рано или поздно уничтожают. Политику ассимиляции никто не отменял, попутно высасывается вся магия для поддержания жизни этой планеты и Конвентов.

— Но ведь в приоритете защита своего дом и его жителей? — задал вполне очевидный вопрос.

— В том-то и дело, что наш дом, — слово «наш» он выделил голосом, — они тоже уничтожили, выпили досуха, переселив остатки расы в глухие леса и взяв клятву служения. Один предатель раз на тысячу лет в обмен на сохранение жизней горстки выживших и невмешательство в наши дела.

— Почему предатель? — в голове рушилась привычная картина мира, где я выглядел рыцарем в сияющих доспехах.

— Потому что работать на своих надзирателей, тюремщиков, называй как хочешь, — это предательство, вынужденная мера. Мы несем эту ответственность в полной мере как бывший правящий род, — голос глухой и грустный.

— Почему раньше не объяснил? — я путался в мыслях и вопросах, расследование отошло на второй план.

— Во-первых, для тебя стать Хранителем — был единственный шанс прожить нормальную жизнь в нашем социуме. Поверь, в то время родиться альбиносом — было равносильно смертному приговору.

А во-вторых, ты же с таким восторгом отзывался о Хранителях, мечтал стать одним из них, зубрил Конвенцию в детстве. Твою память проверяли при приёмке экзамена и обнаружили там абсолютную приверженность идеалам организации. Идеальный исполнитель, наивно верующий в благую миссию Конвентов. Ещё и преждевременная добровольная смена Хранителя на триста лет раньше сделала своё дело. Они решили, что мы сломались. Но нет.

— Дед, что за игру вы вели все эти годы? Кто — мы? — я пытался зацепиться хоть за какие-то куски информации в поисках ответов.

— Времени мало, Симеон. Запомни, что я скажу. Следующая встреча будет очень нескорой. Первое, действуй по букве закона, тебе ли не знать, что любой закон можно обойти так, чтобы вопросов к твоей компетентности не возникло. И второе, такая активность в Осколках Междумирья неспроста. Тебе необходимо оказаться в центре событий, на случай, если у них получится вырваться из Конвенциональной тюрьмы. Подружись с их правящими, чтобы у наших людей появился шанс сбежать. Это первая такая возможность за последние двадцать тысяч лет.

Дед замолчал, а я всё ещё прокручивал в голове информацию. Эмоций не было, все силы уходили на контроль дара и заморозку капельки в воздухе. Время вышло. Капля сорвалась, а я, обессилев, обмяк на каменном постаменте.

***

Юджин

До ритуальных боев оставалось три дня. А дел еще было невпроворот. Связался с Ольгой, напомнив про вторую трансплантацию источника, нужно было поманить девочку конфеткой, чтобы она не сорвалась с крючка. Она конечно негодовала, сетуя, что её опять не предупредили о срочности предложения, но увы, ее печали меня мало заботили.

Ольга явилась чересчур пышущая здоровьем, как для умирающей. Я скептически окинул взглядом пациентку.

— Я чего-то не знаю? Или ты нашла новый способ сопротивления Хаосу?

Помощница Анеса лишь саркастически улыбнулась.

— Не переживай, я всё ещё на твоём крючке. Просто чаще веду дела на Земле. Регулы решили перевести меня в человеческий сектор.

Я хмыкнул про себя. Анес, оказывается, — не зверь, постарался уберечь девчонку от необратимых последствий. Лаос бы уже оттрахал во все щели и закопал где-то в лесу по принципу «нет человека — нет проблемы». Ну старый Кшес никогда и не играл в человеколюбие, даже на публику.

— Так может и пересадка не нужна? — решил поддеть Ольгу. Мне нужно было, чтобы она сама увеличила весомость наших манипуляций. — Найдешь на Земле себе миллиардера, ты уже, считай, ему ровня и живи припеваючи.

Молодая женщина слегка прищурила глаза, но сдержалась от колких замечаний.

— Ты если решил набить себе цену, то сразу говори, чего хочешь, а не пытайся манипулировать, — максимально слащавым голосом отбрила мою подачу, при этом глазами метая молнии.

Ну прелесть же как хороша! Её устами да мед пить, вот только яду там не меряно.