Одной из обязанностей Тави как раз и было наблюдение за тем, как мутируют земные растения и животные в условиях нового мира, а так же коррекция генетического кода в соответствии с заданными условиями. Впрочем, особой необходимости в последнем практически не возникало. На редкость адаптабельная земная живность отлично чувствовала себя на Джепте, и постепенно вытесняла более слабые местные виды. Так что теперь Таверет занималась в основном тем, что развлекалась с генетикой «аборигенов», спасая их от неизбежного вымирания.

Решив, что проводить ночь у реки в одиночку не так интересно, как вдвоём, Тави решила переночевать в пирамиде. Всё равно нужно поработать в лаборатории и взять новые образцы, чтобы выпустить их в реку. Ей давно хотелось вырастить здесь водные лилии.

Когда Таверет добралась до пирамиды, над миром сгустились сумерки, а в стремительно темнеющих небесах загорелись первые звёзды. Она бросила гравилет у входа, подошла поздороваться со сфинксом.

Крылатый кот как раз избавился от каменного плена и блаженно подтягивался на своём постаменте, не торопясь, впрочем, спускаться на землю.

— Привет, Тави! — Сфинкс взмахнул крыльями и продемонстрировал клыки в радостном оскале. — Давненько тебя видно не было.

— Привет, крылатый. Ты знаешь, где меня искать.

— Не люблю я этот ваш муравейник, — ворчливо отозвался сфинкс. — Да и прятаться не люблю, а ваши подопечные ещё не готовы лицезреть летающего льва!

— Нервы целее будут, — согласилась Таверет и сменила тему. — Как дела в пустыне?

— Пустынно и скучно, — вздохнул сфинкс. — Вокруг пирамиды достаточно мощная защита, чтобы никто, кроме вас, не смог её отыскать. Так что кочевники сюда не долетают, а ваша братия является исключительно по делу. А поговорить-то и не с кем.

— А сейчас мы что делаем?

— Так ты потом всё равно в пирамиду уйдёшь.

— Уйду, — согласилась Таверет. — Но у меня масса времени, так что часть ночи могу посвятить тебе.

Сфинкс взмахнул крыльями и спрыгнул с постамента.

— Хочешь полетать? — предложил он.

Тави хотела. Своих крыльев ей не досталось, но небо она любила. Увы, она оказалась совершенно бестолковой в плане управления техникой, так что единственным доступным ей летательным аппаратом оставался гравилет, а со всем остальным — только пассажиром. Совершенно не те ощущения!

А вот сфинкс — это же другое дело! Правда, настроение кого-то покатать у него возникало не часто, но если сегодня оно у него есть, то надо быть последней дурой, чтобы отказаться.

Таверет устроилась на спине сфинкса, обхватила его за шею.

— Крепко держишься? — спросил он и, не дожидаясь ответа, взмыл в небо.

Ветер ударил в лицо, навстречу рванули ошалевшие звёзды... Таверет не сдержала радостного вопля — в ответ на это сфинкс заложил крутой вираж, так что она чуть не слетела вниз, и помчался в сторону океана.

Вскоре они уже сидели на берегу, в нескольких атурах от сияющего разноцветными огнями курортного Нехена, и наблюдали, как над волнами восходит полная луна, почему-то отливающая тревожно-красным. Впрочем, это было невероятно красиво и необычно, так что Тави отогнала от себя невесть откуда взявшиеся недобрые предчувствия.

По воде, прямо к ногам протянулась лунная дорожка, чуть подальше от берега резвились дельфины. Ещё одни переселенцы с Земли, отлично прижившиеся в местных условиях. Таверет захотелось присоединиться к компании, но она продолжала сидеть на месте, оперевшись плечом о теплый бок сфинкса.

— Красная луна к переменам, — заметил он как бы между прочим.

— Перемены — это хорошо или плохо? — спросила она, просто чтобы поддержать разговор.

— Кому как, — фыркнул сфинкс и прикрыл её своим крылом. — Но ты можешь посмотреть в воду и попытаться угадать будущее.

— Никогда не пробовала рассмотреть будущее в беспокойных водах. Зеркало воды вообще обманчиво, а уж когда оно покрыто волнами, шансов уловить суть практически нет.

— А ты попробуй, — не унимался сфинкс. — Мне правда интересно, что покажет тебе красная луна.

Таверет неохотно выбралась из-под теплого крыла и пошла к воде. Вынула из волос цветок, сорванный несколько часов назад у реки. Нежные лепестки оставались такими же свежими, как будто всё ещё подпитывались от родного корня. Ленивые волны то накатывались на берег, то с шипением уползали, так что пришлось зайти поглубже. Таверет оборвала лепестки и бросила их прямо на лунную дорожку, прошептала слова заклинания.

Волны вокруг неё вдруг замерли, отступили, образуя озерцо совершенно неподвижной воды, на поверхности которой плавали пять нежно-розовых лепестков.