К Герману я заскочила с утра, хотела приехать вечером, но он твердо настоял, чтобы я сидела с бабулей дома. С ним мы виделись каждый день, а мне все было мало. Однако в этом он был прав. На кого я бабулю оставлю? Договориться-то можно, а ба тут совсем зачахнет. Потому и согласилась с его разумными доводами.

А сейчас я стояла около подъезда, мялась и пыталась собраться с мыслями, холодными ладошками сжимая флешку в руке. Герман отдал мне ее позавчера. Сказал, что я должна сама принять решение, что делать с ней дальше. Первой мыслью, конечно же, было пойти в милицию. Сдать с потрохами этого покалеченного! Кстати, ему пуля попала в ногу. Жаль что не в другое место. Повыше, чтоб наверняка не размножался!

Однако пыл поугас, а энтузиазм сник. Это было не мое видео, да и вправе ли я была распоряжаться чьей-то судьбой? Если бы дело касалось исключительно этой костлявой сволочи, то с больничной койки его бы сразу перевели в места не столь отдаленные! Однако, на видео была девушка… Это ее история. Ее, а не моя.

Адрес нашел Олежка по моей просьбе. Девушку звали Алина, училась прилежно, мама с папой простые люди. Миллионов под матрасами не держали, но и концы с концами вполне себе сводили. Немудрено, что папенька Кощея отмазал.

Ну, Дунька, давай! Нечего сопли жевать! Да еще и на морозе!

Зашла в подъезд обычной панельной девятиэтажки, на лифте поднялась на нужный этаж и замерла около двери. Нерешительно подняла руку и все же позвонила. Мне открыли почти сразу. К тому же сама девчонка. Хмуро уставилась на меня и брякнула:

— Пылесосы, окна, косметика — не интересует!

Дверь начала закрываться, но я шустро вклинилась.

— Нет, я…

— Опять эти сектанты, — цокнула и презрительно на меня зыркнула. — Не будем мы ничего жертвовать в вашу шарашкину контору!

— Да нет же, Алина! — возразила я.

Она изумленно на меня посмотрела, прищурилась и хмыкнула. Явно не припоминая такой знакомой.

— Извините, мы знакомы?

— Нет, но я по делу, — расправила плечи и более уверенно обронила. — У меня для вас кое-что есть.

— И что же это? — сарказмом спросила.

Девушка мне не доверяла. Впрочем, могла ли я ее винить? Отнюдь.

— Это касается Кощея…

Алина яростно запыхтела, с силой дернув дверь на себя.

— Я уже все забрала! Оставьте меня в покое! — в ее голосе слышались отчетливые нотки страха.

— Алина! — едва ли удержала дверь. — Я пришла помочь!

Она не хотела со мной говорить, но и не хотела все оставлять как есть. Это читалось в ее глазах. Пусть и напуганных, но смелых. Алина жаждала справедливости, хотела вернуть себе имя, ведь после всего ее выставили дешевкой, а Кощея героем-любовником, только вот он оказался подонком, а она — жертвой. Жертвой насильника.

Несколько секунд она всматривалась в мое лицо, пытаясь уличить во лжи, но после открыла дверь шире, грубо бросив:

— Проходи.

Алина сделала нам чай, провела в комнату и, усевшись на стул, изрекла:

— Выкладывай.

— Лучше тебе посмотреть, — протянула флешку, что все время держала в руке.

Девушка ее взяла, вставила ноутбук, включила. Комнату она узнала сразу. Себя тоже узнала. Ее руки затряслись, поэтому я сама перемотала до того момента, где она выходит, а Кощей подсыпает ей наркотик.

Резко она втянула воздух в себя и остановила видео.

— Достаточно, — хрипло выдавила. — Откуда у тебя это?

— Он хотел и меня так же… Наверное, — пробормотала, смотря на свои руки. Говорить о том, что ты потенциальная жертва, не самое приятное. — Караулил на работе, возле дома поджидал, но мне помогли, а потом моему парню принесли это видео. Я решила тебе отнесТи.

— Боже, — опустила она голову на свои руки, — я так надеялась, что он сдох в той перестрелке! Может и неправильно, но я хотела что его в землю закопали, после всего, что этот урод со мной сделал! Я же обращалась в милицию! Сразу сняла побои, к врачу сходила, чтобы она написала заключение. Все улики были! Все! А потом его папаша объявился и сынка своего отмороженного отмазал! А он знаешь, что заявил? — крикнула. — Что я сама к нему в койку прыгнула! Что я умоляла его! Я, мать твою, умоляла его остановиться! Животное, — выплюнула, ударив кулаком по столу. — А потом все чудесным образом испарилось. И заключение, и снятые побои, а следователь вообще сказал, что за ложные показания мне срок светит, хотя у него были все улики! Козел продажный!

Я молчала. Да и что тут можно сказать? И нужно ли вообще говорить? Этот мажор и каплю не получил из того, что заслуживал.

— Спасибо тебе, — дрожаще вымолвила. — Спасибо, теперь я его точно засажу!

И у меня не было ни толику сомнений, что так оно и будет. Я приняла верное решение, отдав запись ее законной обладательнице. Даже если бы она предпочла все оставить на своих местах, сжечь ее и все забыть, как страшный сон. Алина имела на это право. Но так не будет. Слишком сильно она его ненавидела, чтобы спустить все на тормоза, слишком много боли он ей причинил.