У меня от сердца отлегло. Возвращаясь домой, я чувствовала легкость. Пожалуй, не отдай я эту запись, она служила бы тяжелым грузом в грядущем году. Хотелось раз и навсегда забыть эту чудовищную историю. В конце концов, мы с Германом заслужили свою частичку спокойствия.

Неуловимо время близилось к двенадцати. Мы с бабулей уже все приготовили, осталось накрыть на стол. Обычно в Новый Год я прихорашивалась, но сегодня в этом не было никакого смысла. Простая косичка, штаны, кофточка и я готова.

— Дунечка, ну что ты в самом деле? — в который раз завела бабуля свою шарманку. — Гуляла бы с мальчиками, подружками, а не со мной, старой, бабкой в четырех стенах, — забухтела.

— Бабуль, ну я ж сказала, что не хочу. И я не оставлю тебя одну!

— Так я бы к Семеновне пошла, — махнула она рукой, — мы б «голубой огонек» посмотрели, по чарочке и спать.

— Вот и посмотрим с тобой, а может, и к Семеновне пойдем.

Бабуля только вздохнула на меня, такую упрямую ослицу, и потопала дальше на стол накрывать. Поправив кофточку, зыркнула в очередной раз на телефон.

И где этот Белов? Два часа назад пропал!

Звонок в дверь, и это в полдвенадцатого ночи-то, стал полной неожиданностью.

К бабуле наверное, подумала, топая к двери. В глазок не посмотрела, а когда открыла — оторопела.

Белов.

Стоял лыбой своей довольной сверкал, а перед собой букет держал. Много-много полевых цветов.

— Б-белов! — возмутилась. — Ты чего тут?

— Не понял, — нахмурился, — к тебе пришел. А ты чего не рада? — сузил свои щелки.

Стушевалась, робко взглянула на этого пройдоху из-под ресниц.

— Рада, н-но… Ты же в больнице должен быть.

— Пустишь? — приподнял бровь и я мигом отошла, пропуская его. — А я к тебе сбежал, — беспечно заявил, вручая мне торжественно букетище.

— Как… сбежал?

— Через окно, — хмыкнул, снимая куртку. — Да шучу я! — хохотнул, щипая меня за бок. — Через дверь, пока никто не видел, — подмигнул.

— Д-дурак! — фыркнула. — А капельницы как? Совсем ополоумел? Тебе же только вчера разрешили ходить.

— Да ну этот карцер в баню. Новый Год, а я там тухну без тебя, — притянул меня к себе, поцеловал в щеку и отпустил. — Ну, где бабуля? Знакомить будешь?

Бабуля тут как тут. Выглянула из-за угла, изумилась гостю, а заметив в моих руках букет улыбнулась.

— С наступающим, Раиса Васильевна! — вольно обнял мою бабулю, будто знакомы с ней сто лет в обед, вручил пакетик, который я доселе не заметила и залепетал, — вы уж простите, что без предупреждения…

— Ой да что ты, Герочка, — поправила моя бабуля прическу, смутившись. — Нам с Дунькой все равно скучно, а гостям мы всегда рады. Ты проходи-проходи, не стой на пороге…

Германа она провела в зал, посадила, мне приказала гостя развлекать, а сама ускакала на кухню. Я, конечно, еще немного возмущалась его безалаберности, но через пару-тройку пылких поцелуев все забылось как-то…

— Я отдала запись Алине, — произнесла.

— Я знал, что ты так сделаешь, — кивнул уверенно головой. — И что она?

— Сказала, что его посадит.

— Значит, так и будет, мышка, — дернул меня за косу, уже не первый раз, между прочим! — Давай все оставим в прошлом?

— Давай.

Что будет дальше, это уже не наша история. Кощей, так или иначе, получит по заслугам, а Алина найдет свое спокойствие. Все плохое осталось в прошлом, и Герман дал обещание, что больше ни при каких обстоятельствах не возьмет карты в руки. Свое прошлое обещание он сдержал, никто ко мне не притронулся и пальцем, больше мне ничего не угрожало, а сам он не стал убийцей и крови на его руках не было. Все-таки в Кощея стрелял не он.

Возможно, наша история была бы более драматична, если бы меня бы нашел этот мажор-насильник, а Герман потом за это его убил… Но разве убить человека легко? Пусть и защищая своих близких, разве это не оставляет после себя след? Нам несказанно повезло, что все сложилось так, и что история двухлетней давности, наконец-то, завершилась.

Когда часы пробили двенадцать мы с бабулей сожгли желания по старой традиции, бросили в бокал с шампанским и выпили до дна.

— Люблю тебя, — шепнула ему на ушко.

— И я тебя, — в ответ донеслось.

Целоваться при бабуле не стали, лишь обменялись улыбками. Но бабуля как-то быстро и весьма тактично смотала удочки к Семеновне. Оперативно так, что мы и не заметили, только с коридора крикнула, что ушла.

— Ну, теперь-то мы можем пошалить? — наклонился ко мне Герман, плутовски улыбаясь.

Ему отказать я бы не нашла в себе сил, да и сама его желала до коликов в животе.

Вещи полетели на пол, где-то взрывались салюты, играли новогодние песни из телевизора, а мы друг друга любили. Любили откровенно и чувственно, как это могут делать близкие друг другу люди, когда между двумя полная гармония, когда человек просто «твой», и ты не стесняешься, когда вы одно целое и на весь мир наплевать.