5

Надя так и не сказала ему, как ей удалось раздобыть ту капсулу Берестова для его подпольной трансмутации. Точнее — для этой самой деэкстракции, которую официально еще даже не начали осуществлять: технология всё еще находилось на стадии апробации. Её открыли только-только — в этом самом, 2086-м, году. Но Сашка не обижался на сестру за её скрытность. У него у самого имелись от неё секреты — да еще какие! — которыми делиться с нею он не планировал. И, уж конечно, ничего не планировал говорить своим родителям — которым Надежда представила его сразу после выхода из той клиники.

В ней он провел почти месяц — в течение которого физиотерапевты с садистским упорством приводили в порядок его перерожденное тело. За всё это время родители так ни разу там не появились — чему Сашка был только рад. Он хотел сперва сам привыкнуть к своему новому обличью. Да и побаивался, сказать по правде, того, как отреагируют мама и папа на обновленную внешность своего сына.

Но те ничего — держались молодцами: Надька явно их подготовила. Вели они себя с Сашкой так, словно бы ничего особенного с ним и не произошло. Вот только — одного на улицу они его не выпускали. Так что там — на улицу: даже и в московской квартире за каждым его шагом наблюдали. Буквально — не спускали с него глаз.

Но Сашке нетрудно оказалось придумать, как ему из дому улизнуть. Пять лет непрерывного думанья не прошли для него впустую. Да и новое тело словно бы сохранило внутри себя кое-что от своего прежнего владельца — явно большого доки по части разнообразных придумок. В этом смысле ему, Александру Герасимову, и вправду повезло.

Ноябрь 2086 года — январь 2087 года

Москва и Подмосковье

1

Седов Сергей Сергеевич — такое имя носил человек, чья внешность перешла к Александру Герасимову.

— Его приговорили к принудительной экстракции за то, что он убил двоих полицейских, которые преследовали его после ограбления склада с заполненными капсулами для трансмутации, — сказал Сашке Макс во время одной из их бесед — не самой первой. — Но был еще третий полицейский, и он прострелил Седову ногу, так что бежать тот не сумел. И вот — редчайший случай — преступника взяли с поличным.

Сашка только кивнул, услышав это. Судьба и деяния того человека, чье лицо он приобрел, явно не особенно его интересовали.

— Вот так оно и бывает: одному повезло, другому — нет, — сказал Сашка. — Мне вот — стало очень даже везти, после того как я трансмутировал в этого Седова.

И Макс вынужден был с ним согласиться. Всё — абсолютно всё! — после Сашкиной трансмутации складывалось так, словно некие высшие силы встали на его сторону. Решили ему поспособствовать в исполнении его плана.

Во-первых, в особом отделении больницы, где Сашка находился все последние пять лет, предпочли скрыть факт его исчезновения. И просто-напросто объявили умершим Александра Герасимова, подвергшегося пять лет назад недобровольной экстракции (предполагалось, что некоторые люди давали неё согласие добровольно — в случае своей смерти, как в прежние времена люди подписывали разрешение на посмертное изъятие их органов). А Надежда Герасимова убедила родителей не делать никаких опровержений по этому поводу. Так что — для Зуева, бывшего директора зоопарка, Сашка стал теперь еще более неопасным свидетелем, чем прежде: мертвым свидетелем.

А, во-вторых, Петр Иванович Зуев не подумал уехать куда-нибудь за границу после всего, что произошло пять лет назад. То ли боялся, что его косвенно уличат в преступлении слишком большие деньги, которыми он будет располагать. То ли — он не мог вывезти из Конфедерации некую свою спутницу, без которой он уезжать решительно не желал.

И Сашка в первый же день, когда родители и Надя оставили его в квартире одного — ушли на работу — запросил по проводному телефону справку в адресном бюро. Раньше, говорят, её можно было получить по компьютерной сети Глобалнет; однако сеть эта формально прекратила свое существование — как формально больше не существовала и мобильная телефонная связь. И оказалось, что бывший директор зоопарка даже не засекретил свое нынешнее местопребывание: он жил сейчас в собственном доме на окраине Подмосковья.

Вот туда-то Сашка и планировал наведаться. И провернул для этого немудрящий трюк: сказал родителям, что он не может спать с незапертой дверью. После чего в дверь его комнаты папа врезал замок, который можно было открыть только изнутри. Его родителям и в голову не могло прийти ничего этакого: квартира, где они жили, находилась на восьмом этаже многоэтажного дома, выстроенного еще сто лет назад. А что рядом с Сашкиным окном находилась пожарная лестница — этому они ровным счетом никакого значения не придали. Их сын только что вышел из больницы — после пятилетнего пребывания в состоянии «полена». И Сашка старался ходить — и по квартире, и во время недолгих уличных прогулок — тихо-тихо, едва перебирая ногами. Так, пожалуй, и должен был бы передвигаться пришедший в себя коматозник. Вот только — Сашка коматозником никогда не был. А Сергей Сергеевич Седов, в которого он трансмутировал, был когда-то здоровенным бычарой. И его громадная физическая сила перешла теперь к Сашке вместе с его грубоватыми чертами.