Эми знала, что ей нужно вернуться в зал. И найти Бена.

Что будет, то будет.

ЭНТОНИ

Энтони и Кэтрин покинули здание последними. Они встречались с мэром в его офисе в мэрии в рамках краткой предвыборной поездки в Нью-Йорк, пытаясь минимизировать ущерб после выходки Джека.

После того инцидента запись с речью Джека распространилась в интернете, ее даже показали по телевидению, а изображения кипящего гневом лица Энтони породили десятки досадных мемов. Роллинзы готовились к тому, что месяц будет, мягко говоря, провальным. Но почти у каждого политика или богатого спонсора избирательной кампании была в запасе удивительно похожая история о черной овце в семье, о том, как дети или внуки бросали родственников и вставали на сторону противников. («Вы бы слышали, что обо мне говорят мои племянники и племянницы», — со смехом повторяли эти господа.) И хотя скороспелый бунт Джека, возможно, нашел отклик у некоторых неопределившихся избирателей, которым еще не исполнилось тридцати лет, в конечном счете он оказал весьма незначительное влияние на большую часть тех, кто поддерживал Энтони: пожилых, взволнованных американцев, которые чувствовали, что их спокойной, размеренной жизни угрожают тот самый гнев и иррациональность, которые Джек и продемонстрировал на сцене.

В надежде, что на них не набросятся толпой фанаты, жаждущие сфотографироваться, или протестующие, ищущие драки, Энтони и Кэтрин назначили встречу в мэрии на пять часов вечера, чтобы выйти из офиса после того, как большинство сотрудников уйдут домой.

В этой части города улицы опустели после наступления сумерек, и когда они вышли к машине, то увидели только одного человека — молодую женщину в голубом платье и в туфлях на каблуках, задумчиво сидящую на обочине. Кэтрин вслух подумала, не обманули ли бедняжку, позвав на свидание, а может быть, бросили во время ужина неподалеку. К счастью, женщина, похоже, их не узнала.

Машина опаздывала, и они ждали за углом, слегка расстроенные, когда на экране телефона Энтони высветилась предварительная копия новостей следующего дня. Его показатели снизились впервые с июня.

Кэтрин заметила, как муж недовольно поджал губы.

— В чем дело? — спросила она, пытаясь прочитать новости через его плечо.

— Ничего страшного, — ответил Энтони. — Небольшое колебание в нашей статистике.

— Это та самая дрянь из «Твиттера», да? — продолжала Кэтрин. — То, что было в речи девушки? Они называют это каким-то движением.

— Хештег — это не движение, — сказал Энтони. — Нет никакой организации, просто куча душещипательных историй в интернете.

— Кажется, они провели несколько митингов, — напомнила Кэтрин. — А теперь ходят слухи о планах по организации Всемирного дня… осведомленности о коротких нитях или что-то в этом роде.

— Несколько разрозненных протестов и выступление какого-нибудь ребенка не избавят людей от глубинных страхов, — сказал Энтони. — Съезд партии состоится совсем скоро. Едва ли нашим противникам хватит времени для настоящего наступления.

Энтони бегло просмотрел остальные новости. Поддержка сенатора Джонсона, очевидно, выросла впервые с момента обнародования его короткой нити в сентябре, хотя его показатели оставались ниже, чем до осеннего пика.

— Смотри, — указал Энтони на цитату из интервью.

Конечно, инцидент на сцене с племянником Роллинза вселяет тревогу, но это не отменяет той работы, которую он проделал. И честно говоря, этот эпизод просто показывает, с чем мы имеем дело.

Энтони улыбнулся.

— Я уверен, что очень многие чувствуют то же самое, даже если не говорят об этом. Мы оба знаем, что то, что люди пишут в Сети и рассказывают своим друзьям, не всегда совпадает с тем, как они голосуют, оставшись в избирательной кабинке один на один с бюллетенем.

Энтони и Кэтрин уже почти успокоились, когда до них донеслась знакомая мелодия:

Когда я выросла и влюбилась,

Я спросила своего возлюбленного:

«Что ждет нас впереди,

Будет ли у нас радуга день за днем?»

Вот что ответил мой возлюбленный…

Они догадались, что музыка исходит от велосипедиста, который ехал в их сторону с прикрепленной к велосипеду стереосистемой.

— Нью-Йорк — очень странный город, — усмехнулась Кэтрин.

Но Энтони был уверен, что его триумф близок. Кому какое дело до того, что написали в какой-то статье? Он уже приближался к солнцу, но не боялся упасть — его крылья были сделаны из более крепкого материала.

Он протянул жене руку.

— Потанцуем? — спросил он.

— Ты с ума сошел? Мы на улице.

— Надо готовиться к инаугурационному балу.

Кэтрин с улыбкой согласилась и приняла руку мужа как раз в тот момент, когда велосипедист пронесся мимо, салютуя им, сняв невидимую шляпу.

Que ser'a, ser'a,

Что будет, то будет.

Будущее нам видеть не дано,

Que ser'a, ser'a.

— Мы будем выглядеть намного лучше, чем предыдущие президентские пары, — с ликованием воскликнула Кэтрин, делая пируэт в объятиях мужа. — Ты помнишь, какое ужасное платье было на первой леди?

Что будет, то будет.